Выходное чтиво: «Были гости»

0

Сегодня в рубрике «Выходное чтиво» усинский автор Ольга Безденежных. Попасть в рубрику может любой желающий, для этого надо прислать своё произведение нам на электронный ящик по адресу: .

Мы на кухне с тётей Машей шесть часов упорно пашем –

Плов, котлеты, заливное, что-то в чашечках грибное.

Протираем, мелко режем, трём и пробуем на свежесть.

Дверь закрыта, пот на лицах, в миску маслице струится.

Наконец штришок последний, тут звонок звучит в передней,

Надеваю маску «Счастье», открываю. Гости, здрасьте!

Шум, толпа, к столу движенье, рюмка, возглас: «Объеденье!»

Снова рюмка, песни, пляски, торт фруктовый под завязку.

Посошок и возвращенье, до утра гостей вращенье –

С мандарином, с виноградом. За шампанским сбегать надо.

Все довольны, сыты-пьяны, не было лишь с неба манны.

Поцелуи на прощанье, вновь быть гостем обещанья.

Дверь закрыла, прошептала: «Всё! Свобода!» И упала.

(с) Ольга Безденежных

Выходное чтиво: «Он рисует день»

1
Евгения Аркушина

Сегодня в рубрике «Выходное чтиво» поэтесса Евгения Аркушина.

Выходное чтиво: «Вот и встретились…»

0
Иеромонах Арсений

Сегодня в рубрике «Выходное чтиво» Иеромонах Арсений из Усинска. Свое творение он посвящает памяти убиенных священнослужителей. Царствие им небесное!

Выходное чтиво: «Сказка сонных ладошек»

0

Сегодня в рубрике «Выходное чтиво» самый юный участник. Встречайте усинку Алёну Кальченко с ее произведением.

-Ну, что рассказать тебе, моя маленькая сестренка? Сказка — она ведь рядом! Стоит лишь присмотреться и она уже тут.

Живет сказка среди игрушек. В маминой доброй улыбке. В папиной мастерской и конечно, в твоих пухлых ладошках!

Смотрит на меня Аришка, ладошки свои разглядывает. Где же в них сказка то, а я дальше ей рассказываю.

Ладошечки-ладошки, и маленькие и большие, все время они в заботах, ни минуты в покое! А как по-другому? Вот кошка наша Нюша просит ласки – погладь, а вчера у меня так зуб заболел! Приложила ладошку. Теплая она, мягкая такая. Боль стихает, стихает… греет ладошка щечку. Вот и прошло совсем.

Как-то раз неудача была. Иду, рассказ сочиняю, задумалась… Бац!!! Нога подвернулась! Лечу-у-у!!!! А ладошка тут как тут лицо бережет от удара, себя вперед подставляет.

Пригожая ты моя, ладошечка, устала, небось, за день! Сомкну их, кладу под подушку. Горячо сразу в ладошках, зарождается в них сонное царство, реснички тяжелеют, взлетаю куда-то вверх… Мама говорит, если взлетаешь вверх, значит растешь! Вот интересно, думаю, что там вверху, где растут?

Распахнула ресницы – солнышко, да такое яркое, лучистое! Трава вокруг высокая, изумрудная, иду, будто лечу. Только вот ноги под собой травы не чувствуют, а идти хочется, не идти, а бежать! Рядом ручеек, весь в солнечных каплях! Хочу пить, ладошки протягиваю – вода льется в них, но как будто мимо. Что за странность? Так и не напилась. Дальше пошла, прислушалась. Птицы громко поют, но не видно их, как не гляди. Что же я стою то по пояс в траве? Надо тропинку искать. Развела я траву ладошками, словно воду, смотрю — вот и тропка тянется. По бокам тропинки кашка растет, как на даче у бабушки. Ароматная такая, белоснежная! А среди кашки этой цветы попадаются – яркие, небывалые.

Вдруг показалось мне, что цветы эти словно вспорхнули и закружились, да так захороводили! Голова завертелась! Присмотрелась — не цветы это вовсе, а малюсенькие колибри! Вот одна из них села прямо в цветок, остальные за ней. Воткнули свои клювики-трубочки, как в стаканчик для коктейля, в самую серединку цветка и как будто застыли. Вкусный, наверное, цветочный сок. «Повезло же вам, малютки, а я так и не напилась», — подумала я и закусила пересохшую губу. В ту же секунду вспорхнули все три птички-бабочки и поднялись высоко в небо. Провожаю их взглядом и удивляюсь, какое же небо здесь необыкновенное! То есть, небо как небо – голубое, бездонное, но облака на нем низкие, гладкие, — протяни ладонь и погладь облако! Так я и сделаю! Протянула, дотронулась… Почувствовала!!! Ой! Какое оно!!! Вязкое, плотное, совсем не воздушное, как представлялось. Как сдобное тесто! Отщипну-ка кусочек! И что мне с ним делать? Пирожки лепить?

Я принялась разминать белоснежный кусочек, а в голове, как бабочек рой кружилась мысль: «где я? зачем я здесь?» То ли шла я сюда, то ли плыла, как на волнах, делала то, что должна была делать, или ничего не делала вовсе? моих ладонях стал вырисовываться отчетливый силуэт какого-то смешного человечка. «Конечно, это человечек, а ни какой не пирожок!» — подумала я и улыбнулась.

Носик, смешной пуговкой, подпирали две рыхлые белоснежные щечки. Белый чуб, как из тонкого теста был легок и послушно поддавался игривому ветру. Я аккуратно вылепила ручки, затем крохотные ладошки, тельце и ножки. Человечек ожил! Он открыл свой маленький ротик, зевнул. Затем заморгал своими маленькими глазенками и стал щурится от яркого солнца. Потом он пошевелил ручками и снова уснул. «Просыпайся скорей, мне же скучно»! – воскликнула я, но человечек что-то сонно пропищал и крепко уснул, только пухлые губки время от времени надувались во сне.

Все остальное время, не знаю, был ли это день или ночь, я все отщипывала и отщипывала кусочки от белого облака и лепила, лепила маленьких человечков. Получались они все очень милые и смешные. Откроют глазки, улыбнутся, потянутся и опять уснут. «Хватит спать, лентяи!» — пошутила я и, сорвав, рядом растущий цветок кашки пощекотала малышам носики. Малыши начали все разом чихать, тереть свои глазки. Потом стали протягивать свои маленькие ручки к цветам, отрывая от соцветий миниатюрные цветочки, и жадно кушать их, громко и смешно причмокивая. Вот кашка-то! Ай — да цветок! Оттуда и название!

Вскоре небольшая грусть, или тревога охватила меня. Долепливая очередного малыша, я задумалась, почему же они так долго спят и так мало играют? Но вдруг услышала звонкий и пронзительный писк. Новенький человечек, как и прежние братья, открыл глаза: «Тили-лик, тили-лик!» — громко запищал звонкий маленький голос. Малыш поднялся на ножки, стал прыгать, рассматривать все вокруг. Я была вне себя от радости! Протянув к нему свою ладошку, я тихонько прошептала: «Привет, малыш! Тебе здесь нравится?» Человечек внимательно рассмотрел мою ладонь, прошелся по ней, но, кажется, не найдя ничего интересного, спустился на травку. Он заметил своих спящих братьев. Пощупал их, погладил. От его прикосновений малыши стали просыпаться. На их лицах появились улыбки. Они стали переговариваться на каком-то своем языке, затем собрались в кучку и решили, как я поняла, пообедать. Дружно они стали обрывать все ту же кашку и с удовольствием и жадностью утолять голод. После этого, мои первенцы стали потягиваться, гладить свои пухлые животики и беспрерывно зевать. «Неужели опять спать?» — подумала я. И действительно, там, где сидели, там же и повалились отдыхать.

А бедный новый малыш… Он не спал, даже после такого сытного обеда. Он сел на маленький камешек и загрустил, а потом горько заплакал, утирая глазки своими крошечными ладошками. Мне стало так жалко этого маленького человечка и я стала лепить еще и еще.

Новые малыши стали выходить такие же веселые и подвижные как последний. Вопрос о том, как назвать малышек придумался сам собой. Ленивых обжорок, я назвала Соньки, а веселых и неугомонных будилок – Поднимайки.

Самое интересное происходило потом. Соньки и Поднимайки выстроились друг за другом, как маленькие утята и куда-то отправились. «Ну нуда же вы, малыши?» — вырвалось у меня. Я стала наблюдать за ними. Человечки осмотрели тропинку, лужайку и направились к старому пню, который виднелся неподалеку.

Вокруг пенька густо и нарядно цвели незабудки, ромашки, благоухали диковинные лилии. Куча насекомых населяла этот пень: от красивых бабочек, присевших отдохнуть, до ярких божьих коровок с черными веснушками, мохнатых гусениц и неведомых мне жуков. С одной стороны пня была большая расщелина. Она была похожа на темный таинственный коридорчик, ведущий в глубину этого старожила. Мои подопечные направились именно туда! «Ну конечно, — сообразила я, — они ищут себе дом! Ведь у каждого, даже очень маленького человечка должен быть собственный дом».

Соньки и Поднимайки трудились. Они выносили из старой расщелины древесную труху, вычищали коридорчик, а там, в глуби, виднелась маленькая комната. Пол этой комнатки весь зарос нежным зеленым мхом. Для малышей это был мягкий ковер, поэтому, когда в очередной раз Соньки уснули, он заменил им привычные для нас кроватки. Стены своей комнатки человечки украсили голубыми незабудками, которые, по моему наблюдению, оказывали на малышей успокаивающее действие. Поднимайки, по обыкновению, не спали, они тихонько сидели, подложив свои ручки под пухлые щеки, тихо сопели и придумывали новые планы: как будить Сонек. Вариантов было много – это щекотание, и обливание прохладной росой, и пение дразнилок. Я догадалась по тем звукам, которые они пели, или, скорее всего, пищали: так ритмично и созвучно, что стала даже приплясывать вместе с ними. Когда Соньки просыпались, они вместе с Поднимайками выбегали из расщелины и опять поедали кашку, затем забирались на пень наблюдали за пролетающими мимо пчелами. Они махали им своими белыми ладошками. Иногда пчелы принимали этот знак, присаживались и угощали человечков свежим, только что собранным медом. Как это нравилось малышам! Когда солнышко уходило за тучку, и шел небольшой дождик, пчелы не летали. Соньки и Поднимайки с нетерпением ждали их, а однажды придумали нехитрое гадание. Они срывали все те же крошечные незабудки и, отрывая по лепесточку, гадали: «прилетят — не прилетят» пчелы. И когда пчелы наконец-то прилетали, они радостно голосили и подставляли свои ладошки для очередной порции ароматного меда. После такого лакомства, даже Соньки не засыпали. Они вместе с Поднимайками разгоняли окрестную надоедливую мошкару, ведь сладкий запах меда привлекал и ее. Затем малыши снова закусывали кашкой и тогда уже Соньки привычно потягивались, громко зевали, широко открывая рот, гладили свои сытые животики и дружно отправлялись спать. А иногда Соньки не выдерживали и засыпали прямо на пне, а верные Поднимайки отгоняли от них назойливых комаров и мошек.

Так и живут-поживают Соньки и Поднимайки в своей в причудливой стране. На меня они не обращают никакого внимания! Ведь я здесь всего лишь гость. Нет здесь ни ночи, нет ни дня. Но есть своя загадочная жизнь, пусть воплощенная в моих ладошках! Пока Соньки спят, Поднимайки терпеливо ждут это – «пора поднимать!» и трепетно выполняют свой маленький долг. Как же им друг без друга? Они такие разные, но такие похожие! Соньки знают, что их обязательно разбудят, а Поднимайки ждут своих Сонек, когда те выспятся и все вместе пойдут заниматься одним общим для них делом.

Поняла ли ты, что-нибудь из этой истории, моя маленькая Аришка? Где эта чудная страна с человечками из облачка? Клади ручки под щечку и засыпай, а ладошки расскажут тебе следующую, уже твою, сказку.

Выходное чтиво: «Разное время»

0

Сегодня в рубрике «Выходное чтиво» автор из Печоры Жанна Моргун.

Проводница плацкартного вагона сухим профессиональным голосом прочитала билет и изрекла:

– Место 33, нижняя полка, последнее купе, проходите и располагайтесь!

Через секунду она бронёй встала на защиту своего вагона – следом за мной в вагон следовал зять с двумя сумками:

– А вы, молодой человек, куда прёте без билета?

– Я провожающий, только сумки донесу.

– Женщина, это всё – ваша ручная кладь? – оценивающим профессиональным взглядом, словно электронными весами, она взвесила мои сумки и подытожила:

– У вас же последнее купе! Вы мне весь задний проход перекроете своими сумками!

Не обращая внимания на её гостеприимную тираду, мы с любимым зятем донесли сумки до последнего купе, две из них поставили в рундук под нижнюю полку, ещё две сумки зять поднял на третью полку. В последнюю минуту перед отправлением поезда я успела сфотографировать фасад вокзала, обняла и расцеловала дочку и внучку, и поезд тронулся.

На календаре 31 декабря, за окном минус шесть градусов по Цельсию, в вагоне доброжелательные попутчики, в купе уже почти гостеприимная проводница. Мы все, став одним разноязычным сообществом, ехали в Москву. Не просто ехали, мы мчались. Под перестук колёс мы мчались навстречу новым приключениям, новым знакомствам, и, конечно же, навстречу Новому году.

6 часов в пути, Киев, стоянка поезда 20 минут. В столице Украины в наше купе, на боковые места, подсели ещё два пассажира, и уже в полном комплекте мы отправились от перрона Киевского вокзала. Все перезнакомились, расположились поудобней, распихали вышивания, вязания, журналы с кроссвордами, сигареты и другие незаменимые в дороге атрибуты в потаённые места, заполнили миграционные карточки, застегнули на замки-молнии карманы трико и спортивных курток, предварительно положив туда паспорта и гривны вперемешку с рублями, и сели ужинать.

Проводница, неслышно следуя от купе к купе, собрав всё своё очарование, обаяние и нежность, чай не предлагала, а мурлыча, как домашняя кошка, просила:

– Я понимаю, что через пару часов Новый год. У меня в купе тоже есть бутылочка «Шампанского». Только не напивайтесь. Потерпите до таможни. Как только переедем через границу, тогда уже сможете выпить. И я выпью вместе с вами. Только не пейте сейчас. А то на таможне вас ссадят с поезда и сдадут в милицию.

В вагоне, как в ресторане пятизвёздочного отеля, пахло котлетами, тушеными курицами, домашней колбасой, копченым салом, аппетитно хрустели маринованные помидоры и огурцы, под столами в бутылках предательски булькал самогон. Но предупреждённые бдительной проводницей, мы пить не стали, как говорится, подальше от греха. В серьёзности её намерений (пьяных на ближайшей станции сдать в милицию) никто даже не сомневался.

22 часа 50 минут, станция Зерново, Украинская таможня. Внося с собой порцию морозного свежего воздуха, в вагон степенно входят крепкие вооружённые ребята в зелёных мундирах. В каждом купе пограничников радостно приветствуют сдружившиеся за время пути пассажиры: «С Новым годом!». Но ребята с поставленными металлическими голосами явно не настроены на лирику. Они произносят стандартные фразы:

– Иконы, валюту, наркотики, оружие и взрывчатые вещества – везём?

Так и хочется ответить, что кроме сала, других наркотиков не возим. А 70-градусный самогон в пластиковых 1,5-литровых бутылках с наклейками «Збручанская природная столовая минеральная вода» хоть и можно назвать оружием нервнопаралитического действия, но во всём вагоне его явно не достаточно для экономической, а уж тем более политической, диверсии. С сотрудниками миграционной и паспортно-визовой службы попроще. Проверив миграционные карточки и паспорта, пожелав пассажирам «Счастливого пути» они вежливо ретировались из вагона. Последними в вагон зашли два солидных таможенника. Сосед по купе вежливо поздравил их с Новым годом, на что один из них обернулся и как-то с грустью сказал:

– Ещё больше часа до полуночи, а они уже нализались! – но его профессиональный нос не учуял запаха перегара, и таможенники покинули вагон. Проводница закрыла двери в тамбур, и поезд тронулся.

И тут же позвучало объявление:

– Через 20 минут станция Суземка. Не расслабляйтесь, это Российская таможня!

Я посчитала: Зерново – в 22часа 50 минут прибытие, 40 минут стоянка, в 23 часа 30 минут – отправление. 20 минут до Суземки. Получается, Новый год мы будем встречать на Российской таможне.

23 часа 50 минут, станция Суземка, Российская таможня. Внося с собой порцию морозного свежего воздуха, в вагон входят крепкие вооружённые ребята в форме пограничных войск Российской Федерации. Первая фраза, сказанная ими почти что в приказном порядке, ставит всё на свои места и разбивает в прах все мечты о том, что так предательски булькает в бутылках почти под каждым столиком:

– Вы въезжаете на территорию Российской Федерации, где действует Московское время. Переведите Ваши часы на час вперёд!

Лихорадочно жмутся кнопки мобильных телефонов, крутятся стрелки механических часов, мелькают цифры на мониторах кварцевых и электронных часов. И вот оно, свершилось! Московское время 00 часов 52 минуты.

Через 40 минут, когда вся процедура миграционного, таможенного, паспортно-визового и пограничного контроля была успешно завершена, поезд тронулся с места. Сосед по купе, расчёской уложив перед зеркалом редеющие волосы на своём некогда роскошном кучерявом чубе, достал откуда-то из сумки плитку шоколада и пошёл в купе к проводнице, чтобы помочь ей открыть ту заветную бутылочку «Шампанского».

– Какое «Шампанское»? – удивлённо спросила проводница. — Ложитесь спать! Уже половина второго ночи!

Утром я смотрела в окно на мелькающие за стеклом железнодорожные переезды, полустанки, станции, вокзалы, и понимала, что весь наш вагон не встретил Новый год. Да что там вагон! Весь поезд остался без Нового года, без 12 часов ночи и без боя Кремлёвских курантов.

Уж если мне придётся когда-нибудь ещё раз ехать в Новогоднюю ночь в поезде, я ни за что не поеду до Москвы. Я поеду в обратную сторону – от Москвы до Шепетовки! Так я встречу Новый год – сперва по Московскому времени, потом переведу часы на час назад, и встречу тот же Новый год ещё раз по местному времени. Надо же как-то компенсировать предыдущую поездку.

(с) Жанна Моргун

Выходное чтиво: «Всему своё время»

0

Сегодня в рубрике «Выходное чтиво» усинский поэт Сергей Гаврилов. Попасть в рубрику может любой желающий, для этого надо прислать своё произведение нам на электронный ящик по адресу: .

Что ж вы, мальчики с прогалинами на затасканных черепах,

Так усердно тянете Бога за бороду, выпрашивая новых игрушек?

Слушайте!

Ваша ярость по поводу павших возможностей возбуждает лишь ваши страдания!

Недожитость и недоигранность так смешна, когда дрожь в коленях.

Только на вершинах живёт ослепительный снег.

С бугорков ветер времени сдует сухую траву.

Что ж вы девочки с черепашьими шеями,

Так упрямо купаете ваши лица в тазиках грима,

Пытаясь убить красоту лучезарных морщинок?

Ваша дружба со скальпелем жуликов – изощрённый садизм!

Расскажите-ка лучше сказку заброшенным внукам.

Всему Своё Время…

(с) Сергей Гаврилов

Выходное чтиво: «Колдунья»

0
Анатолий Цыганов

Сегодня в рубрике «Выходное чтиво» гость из города Ухта Анатолий Цыганов. Сегодня вас ожидает поистине захватывающее произведение. Свои впечатление можете оставить в комментариях под текстом.

Выходное чтиво: «И рощи со мной допоют»

0

Сегодня в рубрике «Выходное чтиво» усинский поэт Роман Никитин. Попасть в нашу рубрику может каждый, для этого надо прислать к нам на электронный ящик ваше творение. Адрес: .

И рощи со мной допоют,
Докукуют,
Печальной листвою
Лучи теребя.
Я скоро уеду,
И ветер бунтует.
Ну как же без них?
Как теперь без тебя?

Кому красота
Еле слышного рая?
Кому тихий шелест
Задумчивых рек?
И только один шаг
От теплого мая
Уже означает,
Что кончился век.

Но с веком прошедшим
Давно стало тесно,
И мы стали зaпахом
Прожитых мест,
От этой болезни
Нет цели,
Нет средства,
Пока пыль дорог
Не сомнет,
Не изъест.

Ты тоже уходишь…
Прости, дорогая.
Я сам не пойму,
Отчего так несусь,
Я знаю лишь то,
Что везде опоздаю,
Я знаю, что где-то
О жизнь расшибусь.

И рощи не с нами
Теперь расстаются,
Приходят взамен
Суета, городa.
И я ухожу,
Чтобы снова вернуться.
Вот только вернусь
Я уже не туда.

Выходное чтиво: «Сто восемнадцать вас…»

5
Валентина Лызлова

Памяти моего ученика Миртова Дмитрия, члена погибшего экипажа подлодки КУРСК-141.

Выходное чтиво: «Маленький магазинчик одежды»

0

Сегодня в рубрике «Выходное чтиво» сыктывкарский автор Дарина Минаева. Попасть в рубрику может любой желающий, для этого надо прислать своё произведение нам на электронный ящик по адресу:.

В старом магазинчике было темно и тесно. Давно вышедшие из моды вещи покрылись толстым слоем пыли и сиротливо валялись на стойке ресепшена, на полу, в углах… Рик вошёл в это затхлое помещение и, прикинув сколько работы ему нужно проделать за такой короткий промежуток времени, удручённо опустил голову.

Рик получил этот магазинчик в наследство от дяди, которого видел в первый и в последний раз лет шестнадцать назад, а может, и не видел вовсе, и он искренне не понимал, чем же заслужил к себе такое расположение родственника. Рик был молодым человеком, которому на вид было не больше девятнадцати лет. С тёмными волосами, голубыми, как ночное озеро, глазами, и модными на тот момент бакенбардами, плавно переходящими в бородку. Когда Рик удивлялся, то его густые каштановые брови взлетали вверх, а полные губы слегка приоткрывались, что делало его похожим на маленького мальчика, впервые видевшего оживлённую улицу. Рик был сиротой, и уже с двенадцати лет усиленно работал, чтобы обеспечить себя всем необходимым. И сейчас, когда он получил наследство, и стоял на пороге своей новой жизни, в голове его нарисовался план дальнейшей безбедной жизни.

Молодой владелец магазина принялся за работу. Он без перерывов таскал ящики и вытирал пыль, сметал паутину и убирал вещи в коробки, но тут взгляд его наткнулся на одно платье. Оно было ослепительно белым, несмотря на то, что так долго висело в этой пыли, и переливалось бирюзовым блеском. Рик отложил его в сторону и продолжил уборку, как вдруг почувствовал на себе чей-то пристальный взгляд. Он поспешно обернулся.

Молодой человек увидел её не сразу. Она стояла в дальнем углу кладовки, и умоляюще смотрела на него.

— Эй! Кто ты? И что здесь делаешь? – крикнул в пустоту Рик.

Молчание. Выждав с минуту Рик двинулся в сторону глаз, неотрывно следящих за ним. Подойдя ближе, он выдохнул с облегчением. На него смотрел манекен. Манекен девушки с кукольным личиком и наивно распахнутыми синими глазами. Волосы её, вопреки ожиданию юноши, лежали не спутанной гривой, а ниспадали светлым водопадом к плечам. Пластмассовые руки были распахнуты так, что, казалось, девушка приглашает к себе в объятия. Опустив глаза от белоснежной шеи ниже, Рик порядком смутился, увидев неприкрытую наготу манекена, но тут же одернул себя, понимая насколько это глупо. Тут в голову молодого человека пришла идея. Сбегав за платьем, которое он нашёл несколько минут назад, он надел его на манекен.

— Ты прекрасна. Я назову тебя Бэлла, – улыбнулся Рик, и ему показалось, что уголки губ его новой подруги слегка приподнялись в ответной улыбке.

Закончив всю работу, которая намечалась на сегодняшний день, юноша присел отдохнуть и вспомнил о Бэлле. Он думал, насколько совершенен этот манекен, и откуда взяли модель для него. Немного помедлив, Рик вынес Бэллу в её шикарном платье в главный зал и поставил в центр. С улицы слышалась тихая напевная мелодия, которая, видимо, доносилась из ресторанчика на углу. Повинуясь какому-то непонятному порыву, приблизился к манекену и шутливо пригласил её на танец. Обвивая одной рукой талию, второй держа её за неподатливые пластмассовые пальцы, он кружил этот манекен по крохотному залу под эту нежную мелодию. Он настолько увлёкся танцем, что не заметил, как рука Бэллы очутилась на его плече, а другая, которую он так сжимал, в ответ сжала его руку. Рик не вскрикнул и не оттолкнул девушку, лишь продолжал танцевать, ощущая под пальцами сквозь ткань платья тёплую кожу, и видя, как приоткрываются её алые губы, а в глазах блестит нечто неземное, притягивающее. Он воспринимал её превращение, как должное, забыв о том, что ещё несколько минут назад она стояла в пыльном коридоре, смотря сквозь тьму неживыми глазами. Рик чувствовал, как ноги Бэллы уже не нуждаются в подставке, а делают танцевальные па вместе с ним. Не в силах больше сдерживать своё желание, Рик прильнул губами к её… и вместо бездушного пластика в ответ ощутил тепло девичьих губ. Бэлла вздохнула и прижалась к нему всем своим телом. В то же мгновение Рик почувствовал свинцовую тяжесть во всём теле. Он попробовал шевельнуться, но пальцы Бэллы крепко сдерживали его руки. Он не мог шевелиться и стал ощущать, как его глаза стекленеют, улыбка застывает на губах, а руки продолжают обнимать… пустоту.

Даяна Бейкерс зашла в старый магазинчик и удивилась тому, насколько там было прибрано, ведь она ожидала увидеть кучу пыли и мусора. В центре зала стоял манекен. Тёмные волосы, казалось, были настоящими, как и бакенбарды, переходящие в бородку. Его густые каштановые брови взлетели вверх, а губы были слегка приоткрыты, что делало его похожим на маленького мальчика, впервые видевшего оживлённую улицу.

— И с каких, интересно, красавчиков лепят этих манекенов? — ухмыльнулась Даяна и начала уборку, в старом магазинчике одежды, доставшемся ей по наследству от дяди, которого она видела лет шестнадцать назад, а то и вовсе не видела.

(с) Дарина Минаева

Усинск
ясно
19.1 ° C
19.1 °
19.1 °
73%
7.7kmh
8%
Вт
16 °
Ср
20 °
Чт
13 °
Пт
11 °
Сб
14 °