Выходное чтиво: «Шаман»

0

Сегодня в рубрике «Выходное чтиво» ухтинский автор Анатолий Цыганов. Попасть в рубрику может любой желающий, для этого надо прислать своё произведение нам на электронный ящик по адресу: . И будет теснить тебя во всех
жилищах твоих, доколе во всей
земле твоей не разрушит высоких
стен твоих, на которые ты надеешься.
(Второзаконие, Глава 28)

Собаки выли всю ночь. Свист ветра, замешанный на вое упряжки, создавал жуткую музыку. То одна, то другая собака заводила унылую полярную песню. И от тоски и от вынужденного долгого безделья вся свора подхватывала мелодию. До утра собаки не сомкнули глаз. Угрозы и уговоры не действовали, и сейчас упряжка, с утра запертая в пристройке, волновалась в ожидании кормёжки. Уставшие от бессонной ночи собаки внюхивались в стылый воздух и, часто перебирая застуженными лапами, от нетерпения поскуливали. Зима шагнула во вторую половину, и затянувшаяся пурга выматывала последние силы из натруженных собачьих мышц. Громадный серый вожак отделился от упряжки и, медленно потянувшись, обнюхал низкую дверь. За дверью было тихо. Вожак тихо поскреб облезлый порожек и хрипло тявкнул. Не дождавшись ответа, он вернулся на своё место и с громким вздохом лёг на подстилку. В избушке никто не шелохнулся.

Семён Бугра лежал на грубо сколоченных нарах, покрытых оленьими шкурами, и застывшим взглядом смотрел на низкий потолок избушки. С потолка гирляндами свисали пучки сухой травы, засушенные корешки, нанизанные на проволоку песцовые и заячьи лапки. Полутьма избушки нарушалась лишь мерцанием керосиновой лампы. Слабый колеблющийся огонёк выхватывал из мрака то олений череп, прибитый к стене, то размалёванную маску, то чучело полярной совы.

В свои шестьдесят с хвостиком Семён выглядел гораздо старше. Небольшого роста хватало, чтобы стоять, не задевая потолка охотничьей избушки, срубленной из просоленных брёвен, принесённых морским прибоем. На широком лице застыла кривоватая улыбка, слепленная из толстых до неправдоподобия губ. Голый, как биллиардный шар, череп пересекал наискось глубокий шрам — след когтя, убитого им ещё в молодости, медведя.

…Матёрый шатун, жутко облезлый и худой, притащился ночью к чуму, где спал Семён с женой. Собаки, поскуливая, попрятались под нарты, и шатун беспрепятственно ввалился в чум. Семён, ещё не совсем проснувшись, ощутил возле себя несвежее дыхание огромного зверя и, схватив топор, лежавший рядом с постелью, отпрыгнул в сторону. Медведь взревел и упал на оцепеневшую от страха жену. Удар топора и удар огромной лапы слились в единый звук. Смертельно раненный зверь успел ещё раз взмахнуть лапой и, падая, содрал скальп с головы Семёна. Когда Семён очнулся, солнце еле выглядывало из-за горизонта. Сколько времени находился в забытьи, он не знал. Собаки разбежались, олени тоже ушли в тундру. Рядом лежала убитая медведем жена. Распластавшись по всему чуму, хрипел умирающий медведь. Семён потерял сознание, а когда вновь в затуманенной голове немного прояснилось, он, шатаясь, вышел из чума и побрёл на восток. То падая, то вновь поднимаясь, Семён шёл по тундре. Временами он забывался и тогда видел перед собой своего деда — старого шамана, который превратился в огромного полярного волка и, оскалив серую клыкастую пасть, звал идти вперёд. Иногда сознание прояснялось, и Семён вновь видел перед собой волка. «Почему он меня не загрыз?» — мелькала туманная мысль. «Да это же мой дед», — успокаивался он и снова впадал в забытьё. Временами сквозь затуманенное сознание прорывался звериный вой, и Семён видел перед собой великого шамана. Но силы покидали израненное тело, и Семён вновь терял сознание. Внезапно до него дошло, что волк — это он сам. Он подошёл к лежащему на снегу человеку, обнюхал его со всех сторон и принялся зализывать кровоточащую рану на голове. Человек застонал, и Семён-волк отпрыгнул в сторону. Сознание вновь прояснилось, и Семён-человек попытался приподняться. Волк зарычал, но остался стоять на месте. Семён пополз, и волк потрусил рядом. Семен, шатаясь, встал и волк, подставив сильную шею, помог человеку. Держась за загривок зверя, человек побрёл вперёд. Потом волк пропал и где-то послышался скрип нарт.

Нарты, запряжённые тремя важенками, подъехали к лежащему без движения человеку, и старый пастух с удивлением отметил странного вида следы. Снег был истоптан волчьими лапами. Но казалось, что волк не пытался нападать на человека, а скорее, наоборот, помогал ему идти. Пастух погрузил полумёртвого человека на нарты и отвёз к своему чуму. Семёна вернули к жизни и вертолётом отправили в городскую больницу. Наперекор всему Семён выздоровел. Он поселился в отдалённой избушке, редко бывал в посёлке, но всегда появлялся там, где кто-либо заболевал. Так Семён стал шаманом. Людей он сторонился и не любил, когда кто-то появлялся возле избушки. Так и жил одиноким волком.

Отсутствие растительности на лице шамана компенсировали длинные рыжие волосы, торчащие из огромных круглых ушей. Кривые ноги были обуты в резиновые сапоги. Семён сапоги не снимал ни зимой, ни летом и не признавал другой обуви. Разувался он редко и только тогда, когда в сапогах хлюпала надоедливая вода. Ноги у него никогда не мёрзли. Голова мёрзла и часто болела, а ноги не мёрзли в любой мороз. Городской доктор сказал, что это следствие перенесённого нервного перенапряжения, но Семён знал, что он волк, а у волка лапы не мёрзнут. Потому и зимой и летом он ходил в шапке и резиновых сапогах, пугая необычным видом редких гостей своего жилища.

Сквозь вой ветра за стеной явственно послышался посторонний звук. Собаки забеспокоились и неуверенно затявкали. Звук то утихал, то с новой силой возникал из мрака тундры. Наконец, ясно можно было различить, как с натугой, часто перегазовывая, по бездорожью движется вездеход. «Эх, силы уже не те. Не зашаманил дорогу. Нашли всё-таки», — пробормотал Семён, натягивая мохнатую шапку, сшитую из шкуры росомахи. Росомаху он подстрелил четыре года назад, когда осторожный и хитрый зверь повадился таскать из капканов приманку. Каждый день, разложив приманку по кругу, Семён обнаруживал у первого капкана объеденные головы тухлой рыбы, самого лучшего лакомства для песца. Вокруг виднелись громадные следы росомахи. Два дня Семён крутился возле капканов, выслеживая хитрого зверя. На третий, спрятавшись за широким кустом с подветренной стороны, он увидел ворюгу. Росомаха вышла из-за бугра, внюхалась в воздух и неторопливо потрусила в сторону капкана. Семён снял с предохранителя карабин, повёл стволом по туловищу зверя и, остановив мушку на небольшой голове с оскаленной пастью, нажал курок. Выстрел хлёстко резанул слух. Росомаха подпрыгнула и осталась лежать тёмным пятном на голубоватом снегу. Через месяц Семён носил шапку из шкуры с жёстким ворсом, способным выдержать любой мороз

Вездеход рявкнул возле самой избушки и заглох. Вой ветра усилился, снежные заряды били в окна, с силой царапая стекло. Собаки рвались из пристройки, надсадно и с хрипом лая на непрошеных гостей. Сквозь вой ветра, скрежет снежных зарядов и лай собак как-то даже неестественно раздались человеческие голоса

— Се — мён! Се — мён! — кто-то усиленно звал хозяина избушки. — Семён! Ты живой!?

Выпрыгнувшие из вездехода люди подошли к избушке и, вдруг отпрянув, нерешительно остановились. Из-за приоткрытой двери показалась оскаленная волчья морда. Минуты три пришельцы переговаривались между собой, поглядывая на дверь, но больше из избушки никто не появлялся.

«Померещилось, или шаман пугает», — решили гости и, посмеиваясь над своими страхами, потянули за ручку низкой двери.

Дверь отворилась, и в клубах морозного пара через порог переступили два человека. Первый был председатель колхоза, второй — водитель вездехода

— Семён, ты где? — председатель удивлённо оглядел маленькое помещение. В углу горела керосинка, едва освещая убогое внутреннее убранство. В избушке никого не было. Спутники переглянулись. Странно, кто-то же выглядывал из двери. Вдруг за лампой что-то шевельнулось. От угла, как будто выйдя из стены, отделился хозяин избушки.

— Фу, напугал, чёртов шаман. Еле добрались. Принимай непрошеных гостей. Если бы не пурга, ни за что бы к тебе не завернули. Ты пургу нашаманил?

Семён выполз из угла и присел на краешек скамьи:

— Старый стал, сил уже нет. Пургу нашаманил, а дорогу закрутить уже не смог. Видно, верхние люди отвернулись от меня. Чай пить будете?

— У нас и покрепче кое-что найдётся. Давай строганину, — председатель раскрыл объёмную сумку и небрежным жестом выставил бутылку «Московской». Гости сняли полушубки и нерешительно остановились посреди избушки, ожидая приглашения, но хозяин молчал. В затянувшейся паузе раздался жуткий вой. Председатель с водителем вздрогнули и взглянули на хозяина. Семён сидел спокойно, он отодвинул бутылку и криво улыбнулся:

— Сколько лет меня знаешь, а никак не запомнишь. Не пью я. Курить курю, а вот пить — нет. Так и дед мой, великий шаман, завещал.

Председатель ухмыльнулся и, подмигнув водителю, подсел к столу:

— Ну, ты как знаешь, а нам бы и согреться не мешало. Утром уедем. Нам ещё стадо найти надо. Где-то западнее твоей берлоги с вертолёта оленей видели.

Семён вновь улыбнулся своей кривой улыбкой:

— Нету там стада. Тебе на юг ехать надо.

Председатель поперхнулся куском хлеба:

— Ты-то откуда знаешь? Ты от избушки только на километр отходишь.

— Мне верхние люди говорят, — Семён разлил по кружкам круто заваренный чай. — Поторопись, председатель, как бы беды не было. Вездеходка твоя шибко ненадёжна.

Председатель и водитель одновременно сплюнули через левое плечо — накаркает нечистый, и сгинешь в тундре.

***

Сейсмоотряд отрабатывал последние километры. Болотоход, урча и попыхивая выхлопами, вперевалку тащил балок сейсмостанции. Два тягача с поднятыми кузовами уже поджидали на стоянке. Размотанные «косы» чернели змеевидными линиями вдоль профиля. Болотоход не торопясь подъехал к стоянке, и тракторист, заглушив двигатель, уже хотел спрыгнуть с гусениц, как вдруг взгляд его уловил какое-то движение в тундре.

— Степаныч! — окликнул он оператора. – Вроде, что-то движется по тундре.

Оператор, прищурив глаза, внимательно вгляделся в еле заметную точку, скользящую от горизонта. Волк. Оператор махнул одному из водителей. Тягач резко сорвался с места и мягко покатил в сторону странного движения. Через несколько минут он догнал громадного серого зверя. Волк будто и не хотел убегать от вездехода. Приостанавливаясь и оглядываясь, он трусил по тундре. Внезапно волк остановился и, подняв к небу оскаленную пасть, завыл, затем бросился в сторону и исчез за ближайшим бугром. Водитель остановил вездеход и увидел двух человек, медленно бредущих по тундре. Разместив неизвестных в тягаче, он доставил их на сейсмостанцию. Из кабины выползли два сильно обмороженных человека. В одном из них оператор узнал председателя колхоза, на территории которого работал отряд. Отогревшись, мужики рассказали, как ехали на поиски отбившегося во время пурги оленьего стада, как ночевали у шамана и затем два дня крутились по тундре, так и не обнаружив оленей. И вот сегодня утром внезапно заглох двигатель вездехода. Если бы не сейсмоотряд, навряд ли в живых остались. Накаркал шаман проклятый. Пока разговаривали, тягач притащил колхозный вездеход. Водители залезли под капот, и оттуда раздались удивлённые возгласы. Позвали водителя вездехода и указали на двигатель. Сбоку зияла большая дыра. Заметно было, что вырван клок по старой трещине. Явно проглядывался заводской брак. Как он ещё работал, было совершенно непонятно. Вот тебе и шаман. Прав был Семён Бугра.

На следующий день за колхозниками прилетел вертолёт, а через неделю председатель прислал трактор за вездеходом. Случай забыли. Но уж больно заманчиво было взглянуть на живого шамана. Правда, председатель предупреждал, что если шаман не захочет, то никто его не найдёт. Но место избушки на карте указал точно и при этом добавил, что почти рядом с избушкой, возле самой реки, лежит целая гора пустых бочек. Бочки были в дефиците, и оператор уговорил начальника партии, якобы, съездить за ними на побережье.

День был ясный и солнечный. Вездеход, с полностью заправленными баками, помчался к устью Талоты. По профилю быстро преодолели половину пути. Затем, переваливаясь с одного бугра на другой, двинулись на север. Миновали хорошо заметный лесок с редкими ёлками. Ясно виднелись высокие пеньки. Кто-то недавно заготавливал дрова, значит, где-то рядом было жильё. Вот и гора пустых бочек. Загрузив десять бочек в кузов, принялись кружить вокруг в поисках избушки. На свежем снегу отчётливо был заметен след нарт. След проходил возле пустых бочек, заворачивал к лесочку и внезапно пропадал. Другим концом он захватывал настороженные капканы и замыкал большой круг возле, всё тех же, бочек. Избушки не было.

Внезапно воздух наполнился серой мглой. Откуда-то сорвался ветер, закружил воющим вихрем. Снежные заряды с силой рвали брезент кузова. Водитель попытался высунуться из кабины, чтобы разглядеть пропавший след, но жёсткий снег мгновенно забил глаза, и пришлось остановить вездеход. Вокруг ничего не было видно. В наступившей темноте слышно было только, как гудит ветер и хлопает брезент кузова. Вдруг что-то с силой ударило по переднему стеклу. Водитель приоткрыл дверцу и в ужасе отпрянул. На него из мрака пурги смотрела оскаленная волчья морда. Через секунду видение исчезло. Водитель оглянулся на пассажира, тот спокойно пил чай из термоса

— Ты чего? — тихо спросил он

-Да так, померещилось, — ответил дрожащим голосом водитель.

Часа два длилась злобная песня, и так же внезапно всё стихло. Всё так же светило солнце и ярко сверкал снег. Будто и не было сумасшедшего ветра, и не крутила буйная метель.

Целый день мужики кружили по спирали вокруг проклятых бочек. Избушка как сквозь землю провалилась. Уже к вечеру, заглушив двигатель, остановились перекусить. Тишина давила на барабанные перепонки. Ветер давно стих, и слышно было, как с гусениц вездехода падали куски налипшего снега. Внезапно откуда-то из тундры раздался нечеловеческий вопль, и, как бы вторя ему, где-то завыли собаки. И столько было тоски и животной боли в этом звуке, что мурашки пробежали по телам путешественников, и от жути волосы зашевелились на головах.

Топливо было на исходе. Надо было возвращаться на базу. Решили, что попозже ещё вернутся на это место. Не верилось, что не смогут найти эту заколдованную избушку, да и собачий вой указывал на присутствие жилья.

Когда до базы оставалось метров двести, внезапно заклинило коробку передач. Случись это посреди тундры, считай, два замерзших трупа. Будто шаман предупреждал, чтобы не лезли больше в его жизнь. Да и правда, потом уже, летом, разобрав коробку передач, водитель долго обалдевши смотрел на две шестеренки, между которыми торчал неизвестно как попавший туда болт. Больше шамана не искали.

***

Шаман стоял на пригорке и из-под ладони всматривался в сероватую даль, рядом лежала уставшая упряжка. Целый день он кружил по тундре, уводя вездеход от своего жилья. Наконец неизвестные выдохлись. В сумерках было видно, что вездеход стоит возле пустых бочек и сейчас отправится в обратную дорогу. На широком лице шамана появилась улыбка.

Он поднял голову к слабо мерцающим на небе звёздам и закричал. Собаки вскочили со своих мест и принялись с надрывом выть, признавая в крике шамана первобытный призыв далёких предков. А шаман всё кричал, перебирая гортанные звуки. Серый вожак подхватил боль полярной тоски, но не смог дотянуть до конца. Голос рассыпался по тундре и затих где-то вдали.

(с) Анатолий Цыганов

Выходное чтиво: «А мне снится то блондинка, то брюнетка…»

0

Сегодня в рубрике «Выходное чтиво» усинский поэт Евгений Чекунов, и рецензия Ольги Логиновой на его стихотворение. Попасть в рубрику может любой желающий, для этого надо прислать своё произведение нам на электронный ящик по адресу: .

А мне снится

То блондинка, то брюнетка.

Кто же чаще?

В темноте не разобрать.

Обе, в общем:

Как картинка, как конфетка.

Не серьезно это все,

Но как сказать:

У блондинки

Глаз наметан – жжет и режет,

Все во мне

Переворачивает вспять,

Ее муж

Меня когда-нибудь зарежет,

Он – грузин,

Не пощадит и твою мать.

А брюнетка,

Та сама собой довольна,

У нее

И грудь, и талия осы…

Но как только

Начинаем мы, невольно,

Мне блондинки

Мужа чудятся усы!?

Я в досаде,

Укрываясь от кошмара,

Головою

Под подушку ухожу,

Но он бьет

Зараза в глаз и без базара!

Я, наверное

С блондинкой завяжу.

Ольга Логинова (Усинск)

Рецензия на стихотворение Евгения Чекунова «А мне снится то блондинка, то брюнетка…»

Наша жизнь, что мозаика: чёрно-белая – «то блондинка, то брюнетка», цветная – «как картинка, как конфетка»…

Как мы знаем, лирический герой – это не сам автор. Но герой отражает личные переживания, мысли автора. В нашем случае они вместе ищут ответ на вечный мужской вопрос: «Блондинка или брюнетка?»

Герой стихотворения не выбирает спутницу жизни, он пытается разобраться в своих чувствах – «а мне снится», «не серьезно это все, но как сказать». Кто ему по душе: темноволосая красавица, у которой «и грудь, и талия осы», или дитя Афродиты, у которой – «глаз наметан – жжет и режет, все во мне переворачивает вспять»? Выбор не очевиден. Находясь рядом с брюнеткой, герой думает о замужней блондинке. Автор иронично добавляет «но как только начинаем мы, невольно, мне блондинки мужа чудятся усы», затем неуверенно подмечает «я, наверное с блондинкой завяжу».

В стихотворении мы не найдём ни одной лишней строчки, которая была бы написана только для связки слов. Всё по делу, прямолинейно, логично, по-мужски. В грубовато-просторечных словах «в общем», «наметан», «вспять», «твою мать», «зараза», «без базара», «наверное», «завяжу», мы видим самого автора – умного, всё понимающего, с чувством юмора, который, не стесняясь, заявляет: «Да, я мужик!».

Необходимо внимательнее отнестись к пунктуации. В последних строчках стихотворения слово «наверное» – это вводное слово, которое обособляется запятыми с двух сторон. «Но он бьет зараза в глаз и без базара!» — слово «зараза» будет уточняющим к местоимению «он», тоже должно выделяться запятыми.

В поэтическом произведении использованы перекрёстная рифмовка (абаб), чередование женской рифмы (нечётные строки) и мужской рифмы (чётные строки), преобладает открытая рифма (брюнетка-конфетка, довольна-невольно, осы-усы, кошмара-базара, ухожу-завяжу).

Автор каждую строку разбивает на две подстроки. Обозначим деление строки «V», покажем ударный слог «/», безударный слог «-».

А мне сниться V То блондинка, то брюнетка.

Кто же чаще? V В темноте не разобрать.

Обе, в общем: V Как картинка, как конфетка.

Не серьезно это все, V Но как сказать:

В первой строке слабо ударный слог, союз «а», стоит перед сильным ударным «мне», затем идёт ещё более сильный ударный слог «сни». Что нежелательно в самой первой строке. Вместо плавного вхождения в ритм стихотворения, начинаешь с небольшого спотыкания. Тянет прочитать «А’ мне сни’ться», или «А мне’ сни’ться». Хотя правильнее будет «А мне сни’тся».

Идеальная ритмическая схема была бы:

/ — / — / — / — / — / —

Реальная схема первой строки:

/ / / — / — / — / — / —

Для чтения удобна третья схема:

— — / — — — / — — — / —

Подряд идущие ударения, пропуск ударений – это последствия употребления автором односложных слов, которые могут произноситься как с ударением, так и без ударения. Мы говорим об ударении, которое в отдельно стоящем слове есть, но в сочетании с другими словами может ослабеть или полностью исчезнуть. Уместнее не делить строки на подстроки, чтоб читателю было легче охватить взглядом всю строчку.

В основу стихотворения положен шестистопный хорей. Идеальное чередование ударных и безударных слогов практически невозможно выдержать. Это приводит к появлению пиррихиев и спондеев .

Все во мне V Переворачивает вспять,

Идеальная ритмическая схема:

/ — / — / — / — / — / —

Реальная схема:

/ / / — — — / — — — / (пиррихий во второй и четвёртой стопах)

Но он бьет V Зараза в глаз и без базара!

Идеальная ритмическая схема:

/ — / — / — / — / — / —

Реальная схема:

/ / / — / — / / / — / — (спондей в первой и четвёртой стопах)

Односложные слова – местоимения, предлоги, союзы, частицы… Это палочки-выручалочки для поэтов. Определенных правил их употребления нет. Естественное звучание, языковое чутье, ритмический слух – нельзя заменить никакими правилами. Поэтому для поэта важно обратить внимание на развитие этих навыков.

В целом, произведение яркое, насыщенное, «стреляющее», оставляет после прочтения приятное послевкусие. Да, форма стихотворения неординарна, да, оно не подчиняется правилам и нормам стихосложения, но это, несомненно, талантливое произведение.

Выходное чтиво: «Упрямая»

0

Сегодня в рубрике «Выходное чтиво» усинский автор Николай Попов. Попасть в рубрику может любой желающий, для этого надо прислать своё произведение нам на электронный ящик по адресу: .

Я отдыхал. Оркестр играл заказанные мной песни ко дню рождения моего друга. И я расслабился с бутылкой вина и фруктовой нарезкой. Танцовщицы ресторана очаровательно двигали бёдрами с лёгким намёком на эротику. Полумрак, отсутствие собеседников, и музыка, музыка, музыка: – вот в чём я сегодня нуждался. Поэтому, взяв на себя хлопоты по организации праздника, умело создал нечто среднее между тем, что желала глупая пьяная толпа, и тем, что желал умный, ироничный и творческий я.

Именинник, он же юбиляр, уже несколько раз бросал на меня завистливые взгляды. Ему уже наскучила роль благодарного хозяина, и тянуло в мою компанию, где не надо вежливо смеяться, понимающе улыбаться и хоронить отличные шутки, которые так и рвутся с языка в эфир, в присутствии этой публики, в вежливом покачивании головы. Сам виноват, когда возникла идея проведения праздника «тридцатипятилетия», я предлагал собрать мальчишник с нормальными парнями и ветреными девчонками. Нет, он вспомнил, что люди делятся на нужных и ненужных, и даже здравых парней пригласил с жёнами, убив праздник в зачатке. Теперь эта масса соревнуется в степенности, старается не пьянеть и не, дай бог, сказать что-то лишнее. Танцы в деланном кураже похожи на кривляние, шествование из угла в угол с бокалами в руках… Насмотрелись фильмов про богемную тусовку. Меня к счастью это не касается. Мужчины сами сложили легенды о моих победах на постельном фронте, и теперь боятся знакомить со мной своих жён. Женщины бросают на меня заинтересованные взгляды, но «синицы в руках» в лице мужей, парней и прочих бойфрендов, лучше самого очаровательного журавля, коего для них представляю я. Также для обоих полов мой циничный, остроумный лексикон слишком сложен в данной, да и любой другой обстановке, поэтому я в одиночестве наслаждаюсь музыкой моей юности.

Вскоре взгляд юбиляра превратился из завистливого в умоляющий. Понятно, его атаковала супружеская пара из породы всезнаек. Плотный мужик с красным лицом и изнеможенная диетами женщина. Надо спасать и я отправился на помощь. Как железные опилки за магнитом, за мной направились «ничейные» девушки, которые каким-то невероятным способом проникают на любую тусовку, где можно найти себе, если не мужа, то хотя бы мужскую особь на ночь.

– Надо тебе жениться, Анатолий, – ронял мужик на несчастную голову юбиляра новые для человечества мысли. – Жена это как визитная карточка состоявшегося мужчины. Опять же дети. Мужчина должен продолжиться, почувствовать ответственность.

– Недаром говорят, мужчина слагается из мужа и чина, – поддакнула жена.

– Да, Толик, женись, – ворвался в разговор я, – будешь выключать мобильный в командировках, когда красивые, молодые девчонки, напомнят тебе, что такое настоящий секс. А недавно неземное, ныне истеричное создание, закатит тебе по приезде допрос, коему позавидовали бы и Малюта Скуратов и сам Берия. И ты будешь развивать свой мозг не в остроумии, а банальной лжи, типа, зарядка села, устал и тому подобная ерунда.

Женщина с подозрением посмотрела на краснолицего. Значит, я попал в точку с этими командировками.

– Ну, не у всех так, – ненадолго смешался мужик, – в командировках люди работают, устают.

– Конечно не у всех. Молодые и красивые девчонки спят с молодыми и красивыми парнями. Остальные довольствуются услугами сексиндустрии.

– А как же любовь? Вы что совсем не верите в искренность и взаимопонимание? – вклинилась в разговор одна из «ничейных», пока закостенелый мозг супругов искал подходящий к данной дискуссии ответ.

– Любовь это когда тракторист подарил доярке платочек и лезет за стогом ей под юбку, а она кокетливо ржёт, отталкивает чёрную пахнущую соляркой руку и ждёт, когда утомлённый её отказами парень позовёт её замуж. Замени стог на квартиру, платочек – на золотую цепочку и увидишь схему любого супружества, – ответил я, не поворачивая в сторону девушки головы.

Она начала формулировать ответ, но так как мой друг во время беседы ловко ретировался, я, за неимением причины продолжать разговор, ушёл за свой столик. Плевать на вежливость и правила, пусть им соответствуют те, кому не скучно.

Юбиляр усердно танцевал, издалека благодарно махнув мне рукой, а я, придвинув к себе бутылку вина, вновь наслаждался одиночеством. Но дьяволу, отвечающему за мой комфорт на сегодняшнем вечере, вздумалось отвернуться, чтоб господь подверг меня новому испытанию. Та девушка, что сдуру брякнула про любовь мне, прожжённому цинику, решив что-то доказать или просто поговорить, уселась со мной рядом.

– Привет, меня Лена зовут.

– Родители не стали напрягать фантазию и назвали в честь какой-нибудь бабушки?

– Что? – немного растерялась она. – Вообще-то да. Но кстати, о моих родителях и любви. Они прожили душа в душу, как говорится, долго и счастливо.

– Что они делали с душами друг друга? – усмехнулся я, и, не останавливаясь, продолжил. – Милая, Лена, судя по тому, что на вас одето, вы зарабатываете сами. Скорее всего, секретарём или нечто подобным. Родители вас не баловали, но любили. Шили на новый год платье снежинки из старой кухонной занавески, ходили к вам на всяческие концерты, где вы либо фальшиво пели, либо неумело танцевали. Проще говоря, вы росли в нормальной семье. Папа изредка пил, мама судачила с соседями. Их юношеские мечты забылись. Мама подглядывала в телевизоре за другой, успешной жизнью, а папа убедил себя, что он прожил достойно, никого не подставив и ничем не рискнув. Так что, вы правы, они живут душа в душу. Но счастливо ли?.. Сомневаюсь. Люди свиньи, но разумные свиньи. Им всегда, что-то не хватает. Где-то богаче, кто-то сексуальней. Недавно весь смысл вашей жизни был в устройстве на достойную работу, сейчас вы ищете себе более-менее нормальную мужскую особь, дабы он кормил и одевал вас и в перспективе вашего ребёнка. Следом вам захочется материальных благ, потом общественного признания. В процессе вы научитесь ненавидеть своего мужа скрытой, а, возможно, открытой ненавистью за то, что вы сами убедили себя в любви, которой нет. А он будет в компании таких же неудачников искать выход, изменять вам, потом смирится, и вы будете жить с ним долго. В душу, в бога, в чёрта, в мать, как вам угодно.

– Мне говорили, что ты хам, но я почему-то не поверила, – милое личико Лены передёрнуло гримасой злости, однако, она даже не сделала движения, чтобы встать.

– Там, – я кивнул на остальную толпу, – найдётся куча единомышленников, вежливых и ограниченных людей вашего умственного развития. Негласный союз параноидальных мамаш и мудрого государства вбил в их детские мозги сказки о ячейке общества под названием семья. Мужчинам она не нужна, но они зомбированы. Так что вам совсем не обязательно выслушивать здравые мысли человека без догмы-колотушки в голове.

Мой очаровательный оппонент вроде немного успокоилась и сдержанно пропустила нелестное замечание о её уме.

– А дети? – с придыханием на окончании слова бабахнула она меня железобетонным аргументом. – Неужели они должны расти в обществе без любви, с половинными семьями? Без отцов?

– Я совсем не собираюсь переделывать общество. Куда мне тягаться с государственным институтом брака, с поддержкой всех женщин мира. Я просто эгоист, и мне не хочется, чтоб маленькое визжащее существо сначала мешало мне спать, потом требовало внимания, незаслуженно считая себя человеком, и в конце моей жизни подкидывало мне новых глупых, избалованных существ.

– Но ведь тебя-то растили, – убеждающе, с таким же придыханием продолжала Лена, упорно называя меня на «ты», – так же ты визжал, мешал спать…

– Не знаю, почему вас интересует именно моё счастливое детство, но из того, что я помню, могу поделиться. У меня с родителями был негласный договор. Я слушаюсь, и хорошо учусь, а они не вмешиваются в мою жизнь. Это их и меня устраивало, и продолжает устраивать. Я сам получил образование, пройдя путь от нищего студента до хорошо оплачиваемого специалиста. Общаюсь с ними по телефону, не напрягая их жизнь своим присутствием. Надо будет найму сиделку, которая будет таскать им пресловутый стакан воды хоть целый день.

– В твоей жизни нет ни капли чувства, – всё-таки высказалась она. – Ты как равнодушная железка.

– Сейчас меня преследует только одно чувство. Раздражение. Я заказал много хороших песен, а вместо того чтоб их слушать, вынужден общаться с назойливой и бестолковой особой, неспособной просчитать разговор, даже на два шага вперёд. Которую отличает от проституток только стремление продаться оптом, а не в розницу.

– Да ты… Да ты… Сука. – Лена взмахнула рукой, я не стал уворачиваться, но она не ударила. – Пошёл ты!

Но пошла всё же она. Лишь бы не разревелась, а то вдобавок к скучному вечеру придётся разбираться с пьяными заступниками.

Я сходил в туалет, а когда вернулся ко мне подошёл юбиляр.

– Ну что, как она?

– Ничего, жить будет, – ответил я, чокаясь с его бокалом. – Глупа, как кукла. Хотя нет. Куклы знают, что они не люди и их мнение никого не интересует.

– Давай завтра соберёмся у меня, посидим, чтоб как-то перебить общение с этими маразматиками.

– Наконец слышу первую здравую мысль за сегодняшний вечер, а теперь иди, плескайся в людском убожестве. За всё уплачено.

Толик отошёл. Я попытался снова настроиться на музыку, но моя преследовательница, решила-таки добить свои нервы. Наигранно равнодушной походкой и с выражением достоинства на лице она снова подошла ко мне.

– Хоть ты и скот, но я тебя прощаю, – её голос звучал до смешного возвышенно. – Ты ничего обо мне не знаешь, а смеешь судить. Я не опущусь до объяснения.

– Лена, милая, вы хоть слышите себя? У бабников есть такой трюк. Сначала унизить женщину, заставить защищаться, потом ослабить напор и затащить в постель. Поверьте мне, я не ставлю такой задачи, хоть у вас хорошая фигура и вы красивы.

– Да я с таким как ты… Никогда…

– Не врите мне, Лена. И себе не врите. И сейчас и в другой день, по лёгкому намёку вы пойдёте со мной. Чтоб доказать. Чтобы страдать. Я не знаю зачем, но пойдёте. В моей жизни сейчас три девушки. Мою квартиру убирает домработница. Так что я не нуждаюсь ни в любовницах, ни в домохозяйках. Но, даже зная это, вы пойдёте, потому что у женщин нет достоинства, и они любопытны. Я самоуверен, самодостаточен, циничен. Вы таких не встречали.

Во время моего монолога её лицо выражало такую гамму чувств, что величайшие актёры, захлебнулись бы от зависти. Рука всё-таки отвесила мне, ранее отложенную, пощёчину, и она в слезах убежала в туалет.

Вечер закончился разборками. Лена плакала и ничего не объясняла. Я стоял и нагло смотрел на угрожающие кулаки мужчин и заинтересованно перешёптывающихся женщин. Потом оделся и уехал домой. Никто не решился меня остановить. Стадо. Чванливое, показушное, трусливое стадо.

Через день я проснулся у себя дома, с жуткого перепоя. С трудом разлепив глаза, увидел перед собой улыбающееся лицо Лены. Она сидела на кровати, прикрыв голое тело простыней. Всё же фигурка у неё что надо. Прослушав её приветственную речь, я направился в душ. Когда вышел, достал из бумажника несколько купюр и положил в коридоре на полку. На кухне меня ждала яичница, кофе и сама Лена, уже одетая. Достав из холодильника бутылки, я смешал водку с соком, залпом выпил, разбавил ещё и стал завтракать.

– Как ты себя чувствуешь, милый, – ласково прощебетала моя гостья.

Я, молча, поглощал приготовленные ей яйца и насмешливо поглядывал на неё. Она создала на лице ироничное выражение и спросила:

– Может, ты всё-таки скажешь, как тебя зовут?

– Ну, во-первых, вы знаете. Во-вторых, совместная ночь – это совсем не повод для знакомства. В-третьих, деньги за услуги на полке в коридоре.

– Ну, ты же не такой! – закричала она. – Чего ты из себя строишь супермена. В глубине души ты добрый, нормальный парень.

– Вы, Лена, сейчас произнесли слово, которое я никогда не употребляю по отношению к себе. Мне противны нормальные люди. Они меня забавляют, но и это у них не всегда получается.

– Я думаю, тебя кто-то сильно обидел в жизни.

– Поверьте, Лена, это трудно сделать даже лопатой по голове. Мне по-настоящему всё равно. То, что я вам говорил позавчера и сегодня, это бред, направленный только на то, чтоб вы от меня отвязались.

– Ну, ты же сам вчера позвонил…

– У вас хорошее тело и глупая головка. Грех не воспользоваться, – мне, как ни странно, стало её немного жаль. – Лена, идите домой. В будущем ищите партнёров соответствующих вашему интеллекту и социальному уровню. И не забудьте деньги. Это компенсация. Кстати, совсем вами незаслуженная.

Она встала, выпрямилась, губы дёрнулись, скорее всего в ругательстве, глаза отражали горе, боль и обиду.

– Ублюдок! – крикнула она и выбежала из кухни.

Я услышал, как хлопнула входная дверь.

Ещё немного посидев за бокалом, я вышел в коридор. Денег на полке не было.

(с) Николай Попов

Выходное чтиво: «Говорю же, Вам, люди – Давайте поверим в людей!»

0

Сегодня в рубрике «Выходное чтиво» усинский поэт Роман Никитин. Попасть в рубрику может любой желающий, для этого надо прислать своё произведение нам на электронный ящик по адресу: .

Я хотел бы,
Чтоб все космонавты
Махали руками.
От изученных,
Новых,
Далеких,
Манящих планет.
Я хотел бы,
Чтоб все человеки
Счастливыми стали.
Чтоб искали они,
Находили,
Всё то, чего нет.
Чтоб сказали про них:
«Вот смотрите,
Мы все первоходцы!
Созидатели,
И покорители
Грозных вершин!
Никогда у души
Не заглохнут
От тины
Колодцы.
Никогда
Не уменьшится
В нас,
То, что стало большим!»

Я хотел бы,
Чтоб все капитаны
На всех океанах
Рассмеялись
Над буйством
Угрюмых,
Тяжелых
Штормов.
Я хотел бы,
Чтоб все человеки
Вздымались
Упрямо,
И, как будто, маяк
Высвещались
Для темных бортов.
Чтоб сказали про них:
«Вот смотрите!
Мы все непреклонны!
И мы все удивительны,
Даже в рисковости
Бед,
Не боимся штормов,
И на свет,
Как на подвиг,
Готовы,
Пусть запомнят о нас…
Ничего
Невозможного
Нет!»

Я хотел бы,
Чтоб все работяги,
В огонь или в стужу,
На высотах огромных,
В опасности угольных шахт,
Оставались людьми,
Процветали,
Разумно и дружно,
Чтоб о важности их
Восхищенно читали
У парт.
Чтоб сказали про них:
Вот смотрите,
«Мы все человечны!
Мы все созданы для сотворения
Множества дел.
И все вместе мы что-то
Великое, лучшее, вечное,
Выходящее вглубь
И за рамки
Расписанных тем.»

Я хотел бы,
Чтоб все ненашедшие
И невлюбленные
Полюбили.
А те, кто нашёл,
Полюбили сильней.
Чтобы самое лучшее,
Светлое,
Объединённое
Прорастало, как солнце,
Внутри,
В быстротечности дней.
Чтоб молчали про них
В удивлении от понимания,
Чтоб за них возвещали
В зеленых ночах соловьи.
И никто не стыдился
Презрения или признания,
И гордились бы за поколения
Все старики.

Я хотел бы,
Чтоб каждый из нас
Оказался беспаспортным!
И не знал бы ни войн, ни границ,
Становился добрей.
Что мешает нам быть
Чем-то лучшим, живым
Или радостным?

Говорю же, Вам, люди –
Давайте поверим в людей!

(с) Роман Никитин

Выходное чтиво: «Сказки»

0

Сегодня в рубрике «Выходное чтиво» усинский автор Екатерина Казарина. Попасть в рубрику может любой желающий, для этого надо прислать своё произведение нам на электронный ящик по адресу: . 3

Откуда ноги растут

Позвольте представиться: Принцесса. Самая, что ни на есть настоящая Принцесса. Я живу в Сказочном лесу, в высокой-высокой неприступной башне, и меня охраняет злой Дракон.

По идее, так начинается любая сказка, но не моя.

Во-первых, мой страж – самая очаровательная в мире дракониха. Мы провели с ней немало часов в задушевных беседах. Она готовит мне какао и плюшки на завтрак, охраняет от недоделок-рыцарей, поёт колыбельные на ночь и нежно укрывает одеялом.

Во-вторых, в башню меня заточил не злой волшебник, а я сама себя, чтобы искали подольше и не надоедали всякими глупыми предложениями.

В-третьих, по пятницам я предпочитаю полетать на метле и немного поколдовать, а иногда вообще зависнуть с подругами в «Кабачке у дуба» или у кого-нибудь с зельями и приправами.

И вообще, хватит уже рассуждать, пора начинать нашу сказку.

***

— Принцесса! – услышала я откуда-то снизу, — слышала новость?..

— Какую на этот раз? – ответила своей охраннице и кинула яблочный огрызок в голову рыцаря, долбившегося в ворота моей башни.

— Помнишь ты, принцессу, которая жила в башне неподалёку?

— Та, которая вечно в истериках билась?

— Ага, та самая. Так вот, она в эту пятницу под венец идёт.

— Ого! Дык, кто ж на неё позарился-то? Он, наверно, и не общался с ней более пяти часов, — я ухмыльнулась, — зато теперь намучается! Она ж его в могилу сведёт своими капризами.

— Но она под венцом, а ты, разборчивая моя, всё под моим крылышком кукуешь.

— А мне и с тобой неплохо… — и я кинула очередной огрызок в долбившегося рыцаря, — чем с такими.

Мы вместе выглянули: рыцарь всё ещё пытался раскурочить ворота и вызвать дракона на смертный бой, дабы спасти меня.

— Тебе он ещё не надоел? – поинтересовалась Дракониха.

— Не-а, пока. Яблоки не закончились, да и любопытно: сколько же раз я попаду в его мерзкий шлем.

Прошло около двух часов. Рыцарь уже вяло стучал в ворота, нехотя, охрипшим голосом, скорее по привычке, пытался заученными фразами вызвать моего дракона, или хотя бы уговорить меня бежать. Лошадь его, вернее, конь верный, разве что копытом у виска не крутил. Дракон моя, что-то напевая, жарила чебуреки для гостей, а я, икая от переедания, дожевывала последние яблоки и всё ещё пыталась попасть огрызком в чудо в перьях. Несколько раз красиво угодила в его начищенный шлем, но рыцарь так ничего и не заметил. Обидно. Надо было что-то придумать – солнце склонилось близко к горизонту, скоро должны были прилететь мои подруги, от которых явно этому неудачнику не поздоровится – я ж их знаю.

— Эй, скакун! – крикнула я.

— Чего? – игогокнул конь.

Рыцарь перестал долбится и тихо осел на землю в кучу огрызков и пыли.

— Вы здесь надолго? – поинтересовалась я очень радостным голосом. – Рыцарь замер и ещё один огрызок угодил в цель.

— Да фиг его знает! – устало прозвучало в ответ, – он у меня упёртый, до следующей пятницы может спасать тебя, — тут конь всё-таки покрутил копытом у виска.

— Он мне надоел уже… — пожаловалась я, — хуже редь…

Но тут мою жалобу прервал заикающийся хрип:

— Ты.. Тттыыы разговариваешь?..

— Да, блин, ты тоже, заметь, а лучше бы молчал… — тут конь захрумкал яблочком, любезно скинутым мною.

— А чего раньше ничего не говорил? – доехало до рыцаря.

— Дык, я люблю поговорить с умными людьми и не только людьми, — и тут конь подмигнул Драконихе, которой стало до жути любопытно: чего ж так тихо стало.

— Слушай, забери его, а? А то он уже все ворота попортил. Опять менять придётся. Разоримся скоро.

— Куда ж я его дену?.. – вздохнул горестно скакун, — ему как втемяшится что, так потом хоть кол осиновый в за.., ээ, на голове теши, ничем не выбьешь. Вот бывают же нормальные хозяева. За что мне такой попался?..

— А вы дальше езжайте! — вмешалась Дракониха. – Тут через милю ещё замок стоит, там есть принцесса. Правильная такая: и в обмороки чуть что падает, и каприииизная…И мечтает, чтобы её спасли… А то он, тут до смерти орать будет. До нашей смерти… — горестно вздохнула она и чуть опалила перышки на шлеме рыцаря.

— Так в какой стороне, говоришь, эта принцесса? – приободрился конь.

— Там, — кивнула Дракониха, — я свистну, чтобы напарник не сильно лютовал. Да он и не будет: надоела ему эта фря хуже горькой редьки.

Скакун резво вскинул притихшего хозяина на спину поперёк седла: мол, из битвы вынес, а для правдоподобия Дракониха снова подпалила перья на начищенном шлеме. Вскоре даже листики прекратили шевелиться на тех кустах, через которые удалилась надоедливая парочка, но вновь затрепетали под взрывом нашего хохота.

— И ты предлагаешь мне выйти за вот такого идиота? Да у него конь умнее! — утирая слёзы, выдавила я из себя.

— Ладно-ладно, уговорила! За такого – не надо! А то ты, так и будешь жить на конюшне!

И мы в обнимку отправились на кухню – проверить всё ли готово к нашествию гостей: всё-таки пятница на дворе. Надо было и напитки проверить: что в холодильник поставить, что, напротив, – погреть, а моя Дракониха, уменьшившись до привычных человеческих размеров, принялась дожаривать чебуреки.

Откуда вообще ноги растут

Заканчивался новый день лета, когда Леший и Баба-Яга устраивались за столом, чтобы выпить, после напряженного дня, ароматного лесного чая.

— Вот скажи мне, Яга, ты всегда была нечистью?

— Нет… — улыбнулась она в ответ.

— А почему тогда ты здесь?

— Знаешь, когда-то я была Принцессой. Жила в замке, и меня охранял злой Дракон. Но со временем я подружилась с Драконом. Со скуки начала общаться с жителями леса, а это были далеко не высокородные особы. Пыталась ходить на балы да дружить с другими принцессами, но они только и знали, что разговаривать скучными цитатами и обсуждать принцев, их кошельки, размеры, коней.

— А почему тогда ты не нашла себе Принца и не стала его женой?

— Принцы воспитаны Королевами-Матерями, и привыкли, что за ними всегда ходит дюжина нянек, вытирает сопли им, коню, оруженосцу. Ну, и они никогда не задумываются, что золото надо где-то добывать, что новых принцев и принцесс надо на что-то одевать и учить, что замки себе надо отстраивать, а не ждать, пока Король корону снимет. Тьфу, на таких Прынцев!

— А почему Ягой-то стала? – всё ещё недоумевал Леший.

— Да потому, что пока ты Принцесса, ни в чай никому не плюнешь, ни с упырями самогону не попьёшь, ни в носу лишний раз не поковыряешься – этикет, видите ли! Не положено! А стала Бабой-Ягой, так можно и с нечистью дружбу водить, и Принцев к мракобесам посылать, и никто ничего не скажет: мне по статусу положено быть вредной, ехидной, и жить в избушке на курьих ножках, на досуге лакомясь запечёнными добрыми молодцами. А ежели и сделаю что-то полезное или хорошее, то всегда можно свалить на «бес попутал» или «мухоморы крепкие».

Баба-Яга посмотрела на собеседника и допила чай.

— Ядрёный он получился в этот раз! Да, и какая Принцесса будет сидеть за полночь с Лешим и разговоры разговаривать?

Самовар тихо пыхтел на столе, зудели комары, не решающиеся подлететь к заболтавшейся нечисти. Беседа журчала ленивым ручейком: столько было сказано и столько ещё надо было сказать.

(с) Екатерина Казарина

Выходное чтиво: «Были гости»

0

Сегодня в рубрике «Выходное чтиво» усинский автор Ольга Безденежных. Попасть в рубрику может любой желающий, для этого надо прислать своё произведение нам на электронный ящик по адресу: .

Мы на кухне с тётей Машей шесть часов упорно пашем –

Плов, котлеты, заливное, что-то в чашечках грибное.

Протираем, мелко режем, трём и пробуем на свежесть.

Дверь закрыта, пот на лицах, в миску маслице струится.

Наконец штришок последний, тут звонок звучит в передней,

Надеваю маску «Счастье», открываю. Гости, здрасьте!

Шум, толпа, к столу движенье, рюмка, возглас: «Объеденье!»

Снова рюмка, песни, пляски, торт фруктовый под завязку.

Посошок и возвращенье, до утра гостей вращенье –

С мандарином, с виноградом. За шампанским сбегать надо.

Все довольны, сыты-пьяны, не было лишь с неба манны.

Поцелуи на прощанье, вновь быть гостем обещанья.

Дверь закрыла, прошептала: «Всё! Свобода!» И упала.

(с) Ольга Безденежных

Выходное чтиво: «Маленький магазинчик одежды»

0

Сегодня в рубрике «Выходное чтиво» сыктывкарский автор Дарина Минаева. Попасть в рубрику может любой желающий, для этого надо прислать своё произведение нам на электронный ящик по адресу:.

В старом магазинчике было темно и тесно. Давно вышедшие из моды вещи покрылись толстым слоем пыли и сиротливо валялись на стойке ресепшена, на полу, в углах… Рик вошёл в это затхлое помещение и, прикинув сколько работы ему нужно проделать за такой короткий промежуток времени, удручённо опустил голову.

Рик получил этот магазинчик в наследство от дяди, которого видел в первый и в последний раз лет шестнадцать назад, а может, и не видел вовсе, и он искренне не понимал, чем же заслужил к себе такое расположение родственника. Рик был молодым человеком, которому на вид было не больше девятнадцати лет. С тёмными волосами, голубыми, как ночное озеро, глазами, и модными на тот момент бакенбардами, плавно переходящими в бородку. Когда Рик удивлялся, то его густые каштановые брови взлетали вверх, а полные губы слегка приоткрывались, что делало его похожим на маленького мальчика, впервые видевшего оживлённую улицу. Рик был сиротой, и уже с двенадцати лет усиленно работал, чтобы обеспечить себя всем необходимым. И сейчас, когда он получил наследство, и стоял на пороге своей новой жизни, в голове его нарисовался план дальнейшей безбедной жизни.

Молодой владелец магазина принялся за работу. Он без перерывов таскал ящики и вытирал пыль, сметал паутину и убирал вещи в коробки, но тут взгляд его наткнулся на одно платье. Оно было ослепительно белым, несмотря на то, что так долго висело в этой пыли, и переливалось бирюзовым блеском. Рик отложил его в сторону и продолжил уборку, как вдруг почувствовал на себе чей-то пристальный взгляд. Он поспешно обернулся.

Молодой человек увидел её не сразу. Она стояла в дальнем углу кладовки, и умоляюще смотрела на него.

— Эй! Кто ты? И что здесь делаешь? – крикнул в пустоту Рик.

Молчание. Выждав с минуту Рик двинулся в сторону глаз, неотрывно следящих за ним. Подойдя ближе, он выдохнул с облегчением. На него смотрел манекен. Манекен девушки с кукольным личиком и наивно распахнутыми синими глазами. Волосы её, вопреки ожиданию юноши, лежали не спутанной гривой, а ниспадали светлым водопадом к плечам. Пластмассовые руки были распахнуты так, что, казалось, девушка приглашает к себе в объятия. Опустив глаза от белоснежной шеи ниже, Рик порядком смутился, увидев неприкрытую наготу манекена, но тут же одернул себя, понимая насколько это глупо. Тут в голову молодого человека пришла идея. Сбегав за платьем, которое он нашёл несколько минут назад, он надел его на манекен.

— Ты прекрасна. Я назову тебя Бэлла, – улыбнулся Рик, и ему показалось, что уголки губ его новой подруги слегка приподнялись в ответной улыбке.

Закончив всю работу, которая намечалась на сегодняшний день, юноша присел отдохнуть и вспомнил о Бэлле. Он думал, насколько совершенен этот манекен, и откуда взяли модель для него. Немного помедлив, Рик вынес Бэллу в её шикарном платье в главный зал и поставил в центр. С улицы слышалась тихая напевная мелодия, которая, видимо, доносилась из ресторанчика на углу. Повинуясь какому-то непонятному порыву, приблизился к манекену и шутливо пригласил её на танец. Обвивая одной рукой талию, второй держа её за неподатливые пластмассовые пальцы, он кружил этот манекен по крохотному залу под эту нежную мелодию. Он настолько увлёкся танцем, что не заметил, как рука Бэллы очутилась на его плече, а другая, которую он так сжимал, в ответ сжала его руку. Рик не вскрикнул и не оттолкнул девушку, лишь продолжал танцевать, ощущая под пальцами сквозь ткань платья тёплую кожу, и видя, как приоткрываются её алые губы, а в глазах блестит нечто неземное, притягивающее. Он воспринимал её превращение, как должное, забыв о том, что ещё несколько минут назад она стояла в пыльном коридоре, смотря сквозь тьму неживыми глазами. Рик чувствовал, как ноги Бэллы уже не нуждаются в подставке, а делают танцевальные па вместе с ним. Не в силах больше сдерживать своё желание, Рик прильнул губами к её… и вместо бездушного пластика в ответ ощутил тепло девичьих губ. Бэлла вздохнула и прижалась к нему всем своим телом. В то же мгновение Рик почувствовал свинцовую тяжесть во всём теле. Он попробовал шевельнуться, но пальцы Бэллы крепко сдерживали его руки. Он не мог шевелиться и стал ощущать, как его глаза стекленеют, улыбка застывает на губах, а руки продолжают обнимать… пустоту.

Даяна Бейкерс зашла в старый магазинчик и удивилась тому, насколько там было прибрано, ведь она ожидала увидеть кучу пыли и мусора. В центре зала стоял манекен. Тёмные волосы, казалось, были настоящими, как и бакенбарды, переходящие в бородку. Его густые каштановые брови взлетели вверх, а губы были слегка приоткрыты, что делало его похожим на маленького мальчика, впервые видевшего оживлённую улицу.

— И с каких, интересно, красавчиков лепят этих манекенов? — ухмыльнулась Даяна и начала уборку, в старом магазинчике одежды, доставшемся ей по наследству от дяди, которого она видела лет шестнадцать назад, а то и вовсе не видела.

(с) Дарина Минаева

Выходное чтиво: «…Смотри, какие в небе облака!»

0

Сегодня в рубрике «Выходное чтиво» сыктывкарский поэт Александр Герасименко. Попасть в рубрику может любой желающий, для этого надо прислать своё произведение нам на электронный ящик по адресу: .

…Смотри, какие в небе облака!
Вон синий кит в морской лиловой пене,
Единорог – пурпурные бока,
А рядом белый лев и два оленя.
Сменяется касаткой синий кит,
Единорог стал розовым фламинго,
В них солнца луч изысканный завит, –
Воспользуйся таким прекрасным мигом:
Ты подари всё это в тишине
Единственному в мире человеку.
А ночью прогуляйтесь по Луне,
И в лунную войдите вместе реку,
В которой отражается Земля –
Любимая, чудесная планета.
А рядом звёзды весело горят,
Как космоса веснушки, рыжим светом…

(с) Александр Герасименко

Выходное чтиво: «Кто крайний? «

0

Сегодня в рубрике «Выходное чтиво» усинский автор Николай Попов. Попасть в рубрику может любой желающий, для этого надо прислать своё произведение нам на электронный ящик по адресу: .

Скучные порой люди стоят в очереди в банке. Неинтересные совсем. Не на ком и взгляд остановить и смешным прозвищем назвать. Слишком тривиальные социальные роли они исполняют. Сейчас здесь были: бабка-пенсионерка, которая следила за очерёдностью, со справедливостью неподкупного судьи. Флегматичный, интеллигентного вида молодой человек. Созерцательный, умный, скептичный и высокомерный. Девушка-кукла всем своим видом показывающая, что она живёт в другой, более интересной среде, а здесь совершенно случайно. Несколько пыхтящих от нетерпения тёток, с глазами уставших коров. И ещё люди, которых я не успел оценить ввиду того, что они не были видны из-за колонны. А также я – анализирующий окружающих меня людей, со скорбно-терпеливым выражением лица. Это выражение приобретает любой человек, кто заходит в помещение банка из большого мира. Надежда быстро решить свои финансовые вопросы умирает при виде очереди и одного работающего окошка. Лицо мрачнеет, внутренняя пружина сжимается, и человеку остаётся только ждать. Не помогает настроению, а может и усугубляет негатив ожидания, украшенный разными снежинками на окнах и ёлочками с дешёвыми шарами, холл банка в ожидании Нового года.

Новый фигурант моего анализа и «ярлыконаклеивания» влетела в банк со скоростью шумной юлы. Ни на секунду не притормозив, она уставилась своими цепкими глазками-бусинками, казалось, сразу на всех.

– Кто крайний? – вороньим голосом спросила она.

Отозвался парень-флегмат.

– А вы за кем? – ворона в её горле стала ещё и въедливой и оттого более противной.

Парень указал на одну из усталых тёток. Новая старушка, которой я уже успел наклеить ярлык «Шапокляк», не остановилась на двух людях и выспросила очерёдность до конца. И на каждом человеке останавливался её пронзительный взгляд. Ощутив его на себе, я отвёл глаза. Выпуклые чёрные бусинки, казалось, знали обо мне всё. Или только самое плохое. Я занервничал и быстро показал следующего. Она стала мне страшно интересной. Нет. Мне стало страшно, а она стала интересной. Так вернее. Меж тем, единственной, кто не отвернулся от Шапокляк, была бабка-судья. Мне даже показалось, что между ними произошёл молчаливый диалог. Что-то вроде этого:

– Здравствуй, подруга. Приятно встретить кого-то из «наших».

– Здравствуй. Я рада видеть тебя здесь. Как обстановка?

– Ну, ты же понимаешь, нужен контроль. Контингент сложный, так и норовят без очереди проскочить. Особенно за молодыми следи. Не нравятся они мне. Могут сговориться.

– У меня не забалуешь.

– Верю в тебя, подруга. Держись. Пост сдан!

– Пост принят!

После того, как я мысленно прокрутил этот диалог, подошла очередь «бабки-судьи». «Шапокляк» же снова вонзилась взглядом в меня. Я, конечно, сообразил, что надо уступить место, но рядом было ещё пару свободных стульев, поэтому я не встал. «Шапокляк» смотрела, одновременно расстегивая пуговицы своего чёрного пальто. И закончив, стала ещё больше похожа на ворону. Образ птицы дополнялся длинным, хищно-острым носом, и уже упомянутыми чёрными, навыкате, глазами.

– Ну!? – ржаво-металлическим тоном спросила она. – Не хочешь место уступить пожилому человеку?

Я указал на свободные стулья и сказал:

– Присаживайтесь, тут не занято.

Ворона-Шапокляк взмыла надо мной и закаркала:

– Сама знаю, что не занято. Сидишь рядом со столиком, а другим людям, что не надо бумаги разложить. Твой, что ли, столик?

Я сбивчиво извинился и пересел. Одержав первую победу, она вспорхнула на моё место, и вопреки ожиданию, не стала раскладывать свои документы и бумаги, а огляделась. В это время «интеллигент-флегматик» направился к выходу.

– Вы куда? – произнесла «Шапокляк» таким тоном, словно схватила парня за полы пальто.

– Я покурить, – ответил он, и оправдываясь, добавил. – Ненадолго.

– Ждать не будем, – старуха обвела взглядом людей, ища поддержки. – Ходят курить, очередь путают. Не успеете, пеняйте на себя.

Парень открыл было рот, чтобы ответить, но она отвернулась, и он, промолчав, вышел.

– За пенсией? – наметила очередную жертву, из числа «уставших тёток», «старуха-ворона».

– Да рановато мне ещё, – удивлённо-добродушно откликнулась та. Ей было, явно, немного за сорок лет.

– А я значит старая, да?! – аж взвизгнула «Шапокляк». – Старая?

Женщина не нашлась что ответить. Её миловидное пухленькое лицо замерло в испуганной растерянности.

– Ничего, матрёшка, и ты состаришься, – каркающим голосом злой колдуньи напророчила старуха, – И болеть будешь. Косточки твои заноют. Муж бросит. И дети твои разъедутся. Будут появляться в день пенсии, за ножки пухлые подвесят, всё до копейки вытрясут.

На глазах «тётки» выступили крупные слёзы.

– Да что вы такое говорите! – неожиданно вмешалась девушка, которую раньше я опрометчиво назвал про себя «равнодушной куклой». – Вас же никто не оскорблял, зачем же вы так?

– А ты помолчи, потаскуха! – с радостью откликнулась «Шапокляк». – Сыкуха ещё, пожилых людей перебивать.

Повисло напряжённое молчание, во время которого «бабка-судья», закончив свою финансовую операцию, направилась к выходу. И снова их взгляды встретились, и я, как будто услышал такой диалог:

– Держишься, подруга? Молодец! Ты им спуску не давай. Надо себя жёстко поставить, иначе сожрут.

– Да сопляки они супротив меня. Вон погляди, одна в слезах, вторая «пыжит» из себя «оскорблёнку», остальные глаза в пол уставили, их вроде и не касается.

– Смельчал народец… Смельчал. Но пасаран, подруга… Они не пройдут.

Получив молчаливую поддержку, «старая ворона» негромко прокаркала несколько нецензурных выражений, направленных на неожиданную заступницу, самое слабое из которых «драная мочалка».

Меж тем, оскорблённая, «уже неравнодушная кукла» сдержав эмоции, быстро вышла из банка, проговорив еле слышно:

– …нервы дороже.

– Бабушка, проходите, я вас пропущу, – вежливо предложил кто-то из «заколонных мужчин», сменив возле окошка «бабку-судью».

– Сам ты – «бабушка»! – сразу же окрысилась «Шапокляк». – Мне одолжений не надо. Внучок выискался.

Очередь была деморализована. Все боялись, не то что словом, а даже взглядом или дыханием, спровоцировать агрессивную старуху. «Умный парень» вернулся с перекура и, поймав общее настроение, спрятался за колонной. «Шапокляк» торжествовала. Её тёмная колдовская сила питалась всеобщим страхом. Она впивала глаза-булавки в людей, и им становилось неуютно под её взглядом. Сжимали плечи, пряча в них голову. Вставали, и, не понимая о чём, читали объявления на стендах. Старались не встречаться взглядом не только с ней (упаси боже!), но и друг с другом. В холе банка воцарились тишина, что прерывалась только манипуляцией девушки операциониста в окошке. А власть бабки была непререкаемой. В такие моменты, в сказках, появляется добрая сила, рушит чертоги неприятеля, обращает зло в дым и скромно принимает благодарность простого народа. И во мне уже начало просыпаться нечто «дoбро богатырское». Ещё минута и я бы воскликнул, что-то вроде: «Ой, вы гой еси, народ русский, да поднимемся на супостата…».

Старуха, меж тем, совершила поступок, который умалил её в моих глазах от верховной ведьмы до мелкой воровки. Скосив свои ящерные глаза на украшенную шарами серебристую ёлку, она ловко сняла с неё два шарика и спрятала в сумку. Выждав несколько секунд, она повторила трюк, и ещё один шарик отправился к своим братьям-близнецам. Мне стало неловко за «нашу» ведьму, и за своё желание обратить её в дым. Ну, какой это богатырский подвиг разоблачить «старушку-пакостницу». Где в этой победе молодецкая удаль? Но оказалось, что не все богатыри столь щепетильно относятся к размаху и славе своих подвигов. Из глубин банка вышел охранник. Русоголовый, со смешной чёлочкой над голубыми глазами. Широкая фигура загородила отход преступнице. «Зелёная кольчуга» его служебной формы смотрелась строго, и столь же строг и неумолим был его взгляд.

– Здравствуйте, – наполнив пространство банка своим трубным басом, поздоровался он с «Шапокляк». – Достаньте, пожалуйста, из сумки то, что вы туда положили.

– Что? – как будто не поняла просьбы старуха. – Что тебе сынок? – её голос звучал на удивление мягко.

Богатырь слово в слово повторил свою просьбу-приказ.

– А чо я туда ложила? – она всё-таки смешалась и затараторила, – Ничо не ложила. С магазина иду. Внучатам украшения на ёлку купила.

– Наша камера зафиксировала, как вы сняли с ёлки игрушки и спрятали в сумку.

– Ничо не снимала! Ничо не прятала! – снова раскаркалась «старуха-ворона». – Налетел как бандит на пожилого человека. Совсем житья от вас не стало честным людям…

Она встала, взяла сумочку и попыталась выйти. Но богатырскую фигуру охранника было не обойти.

– Или вы сейчас отдаёте то, что взяли, или я вызываю наряд милиции.

– Да на! На! Всё забирайте у бабушки! – она резко вытащила из сумки зелёные пластмассовые шарики и бросила на стол. – Внуков порадовать купила, да разве с вами, живоглотами, порадуешь. Последнее заберёте у человека, изверги!

С этими словами она направилась к выходу. Охранник посторонился. Навстречу ей вошла бабка в сером пуховом платке. Они встретились взглядами, и снова я, как будто, услышал их разговор:

– Не удержалась я тут, подруга. Нелюди вокруг. Сговорились.

– Пресекать буду! Разделяй и властвуй! Забыла?

– По науке работала. Может у тебя, что-нибудь путное, выйдет. Пост сдан.

– Пост принят.

Охранник удалился в коридоры банка, а я услышал противно-базарный голос новой бабки:

– Кто крайний? А вы за кем? А вы?…

(с) Николай Попов

Выходное чтиво: «Всему своё время»

0

Сегодня в рубрике «Выходное чтиво» усинский поэт Сергей Гаврилов. Попасть в рубрику может любой желающий, для этого надо прислать своё произведение нам на электронный ящик по адресу: .

Что ж вы, мальчики с прогалинами на затасканных черепах,

Так усердно тянете Бога за бороду, выпрашивая новых игрушек?

Слушайте!

Ваша ярость по поводу павших возможностей возбуждает лишь ваши страдания!

Недожитость и недоигранность так смешна, когда дрожь в коленях.

Только на вершинах живёт ослепительный снег.

С бугорков ветер времени сдует сухую траву.

Что ж вы девочки с черепашьими шеями,

Так упрямо купаете ваши лица в тазиках грима,

Пытаясь убить красоту лучезарных морщинок?

Ваша дружба со скальпелем жуликов – изощрённый садизм!

Расскажите-ка лучше сказку заброшенным внукам.

Всему Своё Время…

(с) Сергей Гаврилов

Усинск
пасмурно
-2 ° C
-2 °
-2 °
86%
4.6kmh
80%
Вт
1 °
Ср
2 °
Чт
-1 °
Пт
-2 °
Сб
-1 °