Выходное чтиво: «Разное время»

0

Сегодня в рубрике «Выходное чтиво» автор из Печоры Жанна Моргун.

Проводница плацкартного вагона сухим профессиональным голосом прочитала билет и изрекла:

– Место 33, нижняя полка, последнее купе, проходите и располагайтесь!

Через секунду она бронёй встала на защиту своего вагона – следом за мной в вагон следовал зять с двумя сумками:

– А вы, молодой человек, куда прёте без билета?

– Я провожающий, только сумки донесу.

– Женщина, это всё – ваша ручная кладь? – оценивающим профессиональным взглядом, словно электронными весами, она взвесила мои сумки и подытожила:

– У вас же последнее купе! Вы мне весь задний проход перекроете своими сумками!

Не обращая внимания на её гостеприимную тираду, мы с любимым зятем донесли сумки до последнего купе, две из них поставили в рундук под нижнюю полку, ещё две сумки зять поднял на третью полку. В последнюю минуту перед отправлением поезда я успела сфотографировать фасад вокзала, обняла и расцеловала дочку и внучку, и поезд тронулся.

На календаре 31 декабря, за окном минус шесть градусов по Цельсию, в вагоне доброжелательные попутчики, в купе уже почти гостеприимная проводница. Мы все, став одним разноязычным сообществом, ехали в Москву. Не просто ехали, мы мчались. Под перестук колёс мы мчались навстречу новым приключениям, новым знакомствам, и, конечно же, навстречу Новому году.

6 часов в пути, Киев, стоянка поезда 20 минут. В столице Украины в наше купе, на боковые места, подсели ещё два пассажира, и уже в полном комплекте мы отправились от перрона Киевского вокзала. Все перезнакомились, расположились поудобней, распихали вышивания, вязания, журналы с кроссвордами, сигареты и другие незаменимые в дороге атрибуты в потаённые места, заполнили миграционные карточки, застегнули на замки-молнии карманы трико и спортивных курток, предварительно положив туда паспорта и гривны вперемешку с рублями, и сели ужинать.

Проводница, неслышно следуя от купе к купе, собрав всё своё очарование, обаяние и нежность, чай не предлагала, а мурлыча, как домашняя кошка, просила:

– Я понимаю, что через пару часов Новый год. У меня в купе тоже есть бутылочка «Шампанского». Только не напивайтесь. Потерпите до таможни. Как только переедем через границу, тогда уже сможете выпить. И я выпью вместе с вами. Только не пейте сейчас. А то на таможне вас ссадят с поезда и сдадут в милицию.

В вагоне, как в ресторане пятизвёздочного отеля, пахло котлетами, тушеными курицами, домашней колбасой, копченым салом, аппетитно хрустели маринованные помидоры и огурцы, под столами в бутылках предательски булькал самогон. Но предупреждённые бдительной проводницей, мы пить не стали, как говорится, подальше от греха. В серьёзности её намерений (пьяных на ближайшей станции сдать в милицию) никто даже не сомневался.

22 часа 50 минут, станция Зерново, Украинская таможня. Внося с собой порцию морозного свежего воздуха, в вагон степенно входят крепкие вооружённые ребята в зелёных мундирах. В каждом купе пограничников радостно приветствуют сдружившиеся за время пути пассажиры: «С Новым годом!». Но ребята с поставленными металлическими голосами явно не настроены на лирику. Они произносят стандартные фразы:

– Иконы, валюту, наркотики, оружие и взрывчатые вещества – везём?

Так и хочется ответить, что кроме сала, других наркотиков не возим. А 70-градусный самогон в пластиковых 1,5-литровых бутылках с наклейками «Збручанская природная столовая минеральная вода» хоть и можно назвать оружием нервнопаралитического действия, но во всём вагоне его явно не достаточно для экономической, а уж тем более политической, диверсии. С сотрудниками миграционной и паспортно-визовой службы попроще. Проверив миграционные карточки и паспорта, пожелав пассажирам «Счастливого пути» они вежливо ретировались из вагона. Последними в вагон зашли два солидных таможенника. Сосед по купе вежливо поздравил их с Новым годом, на что один из них обернулся и как-то с грустью сказал:

– Ещё больше часа до полуночи, а они уже нализались! – но его профессиональный нос не учуял запаха перегара, и таможенники покинули вагон. Проводница закрыла двери в тамбур, и поезд тронулся.

И тут же позвучало объявление:

– Через 20 минут станция Суземка. Не расслабляйтесь, это Российская таможня!

Я посчитала: Зерново – в 22часа 50 минут прибытие, 40 минут стоянка, в 23 часа 30 минут – отправление. 20 минут до Суземки. Получается, Новый год мы будем встречать на Российской таможне.

23 часа 50 минут, станция Суземка, Российская таможня. Внося с собой порцию морозного свежего воздуха, в вагон входят крепкие вооружённые ребята в форме пограничных войск Российской Федерации. Первая фраза, сказанная ими почти что в приказном порядке, ставит всё на свои места и разбивает в прах все мечты о том, что так предательски булькает в бутылках почти под каждым столиком:

– Вы въезжаете на территорию Российской Федерации, где действует Московское время. Переведите Ваши часы на час вперёд!

Лихорадочно жмутся кнопки мобильных телефонов, крутятся стрелки механических часов, мелькают цифры на мониторах кварцевых и электронных часов. И вот оно, свершилось! Московское время 00 часов 52 минуты.

Через 40 минут, когда вся процедура миграционного, таможенного, паспортно-визового и пограничного контроля была успешно завершена, поезд тронулся с места. Сосед по купе, расчёской уложив перед зеркалом редеющие волосы на своём некогда роскошном кучерявом чубе, достал откуда-то из сумки плитку шоколада и пошёл в купе к проводнице, чтобы помочь ей открыть ту заветную бутылочку «Шампанского».

– Какое «Шампанское»? – удивлённо спросила проводница. — Ложитесь спать! Уже половина второго ночи!

Утром я смотрела в окно на мелькающие за стеклом железнодорожные переезды, полустанки, станции, вокзалы, и понимала, что весь наш вагон не встретил Новый год. Да что там вагон! Весь поезд остался без Нового года, без 12 часов ночи и без боя Кремлёвских курантов.

Уж если мне придётся когда-нибудь ещё раз ехать в Новогоднюю ночь в поезде, я ни за что не поеду до Москвы. Я поеду в обратную сторону – от Москвы до Шепетовки! Так я встречу Новый год – сперва по Московскому времени, потом переведу часы на час назад, и встречу тот же Новый год ещё раз по местному времени. Надо же как-то компенсировать предыдущую поездку.

(с) Жанна Моргун

Выходное чтиво: «Не апрель, но в феврале потеплело»

0

Сегодня в рубрике «Выходное чтиво» усинский поэт Николай Выкочко.

Не апрель, но в феврале потеплело,

Отлегли морозы вдруг, открепчали.

Вот и небо над землёй заалело,

Ночь полярная совой откричала.

И зовёт нас зимний день править кризис

Там, где солнечный желток чахнет в смятке,

Где с заснеженных полей, в белой ризе,

Словно ангелы летят куропатки.

Оплывает талый снег, словно свечи,

По дорогам гололёд — не из воска.

И меняет нам весна место встречи

У холодного, как лёд, перекрёстка…

Ах, какой круговорот, сколько сини!

Сколько света и тепла над Уралом!

Только в сердце и в душе стынет иней,

И не кажется мне жизнь карнавалом…

Выходное чтиво: «История головореза»

0

Сегодня в рубрике «Выходное чтиво» усинский поэт и прозаик Николай Попов. Если вы хотите стать участником этой рубрики, то пришлите к нам в редакцию свое творение по адресу: .

– Ты бы подумал, Жданов, может, останешься? Мы бы тебе комнату в общаге выделили, а потом и квартирку. Работал бы мастером, сосенки валил. Бригаду из зеков, сам бы собрал.

– Нет, Михалыч, наработался. Домой хочу. Сыну пятнадцать лет, а я его и не видел ни разу. Он после родился. Меня уже закрыли.

– Так и нет у тебя ни дома, не семьи. Жена сразу развелась. Где жить то будешь?

– Дом у меня в посёлке, от матери остался. Жена в городской квартире, а я там.

– Ну ладно, Володя, как знаешь. Если что не так пойдёт, возвращайся, примем без разговоров. Такого бугра, как ты, ещё поискать.

– Бывай, Михалыч.

Купе встретило неприветливо. Сверлили спину недобрыми взглядами, пока устраивал вещи, да укладывался на верхнюю полку. «Будут теперь в полглаза спать, а то и по очереди», – внутренне усмехнулся бывший зек Жданов, но не обиделся. Растянулся на полке, да попытался отдаться покачиванию вагона, чтобы заснуть. Мысли думанные- передуманные за срок снова захватили и понесли, мешая спать. Семнадцать лет назад, он также возвращался домой, списанный по ранению со спецназа. Также качался вагон, стучали на стыках колёса, но тогда впереди ждала жизнь. Было всё как-то определённо и светло. Пять армейских лет среди гор, болот, разрушенных улиц городов, смертей, безвозвратно уходили в прошлое. Мирная жизнь, мирная работа воодушевляли спокойствием и размеренностью. Так и вышло. Жену Галю он встретил на заводе. Немногословная, открытая и добрая, она быстро создала уют в их небольшом домике в посёлке. И то же самое сотворила в Володьке. С её появлением жёсткая спецназовская броня слой за слоем сходила с него, превращаясь в лёгкую кольчугу. Беда нагрянула, когда Галя делала ремонт в их новенькой квартире, а Жданов собирал вещи в доме. Стук в дверь оторвал его от этого занятия, и он пошёл открывать. На пороге стояли трое парней, явно в недопитом состоянии.

– Чё, долго так? – один из них нагло уставился на Володю.

– Что-то случилось ребята? – спросил Жданов, инстинктивно разворачиваясь левым боком к гостям и перенеся центр тяжести тела на правую ногу.

– Тут у вас притончик, что гонит самогончик? Хочется приобрести, – нараспев по блатному произнёс парень, хищно щерясь в улыбке.

– Мы не торгуем, – ответил Жданов, намереваясь закрыть дверь.

– Сами стал быть, пьёте, а страждущим отказываете. Придётся провести небольшую экспроприацию, – парень вставил в проём двери ногу, хотел оттолкнуть Жданова, но неожиданно потерял сознание, стукнувшись головой о стену. Остальные кинулись в бой, но тоже непонятным образом очутились на земле. Встали, отряхиваясь. Первый ещё лежал.

– Нету тут самогона ребята. Не гоним мы. Уходите по-доброму.

Парни матерясь, примеривались для следующей атаки. Один неожиданно прыгнул, Жданов остановил его ногой, боковым зрением увидел остриё ножа, и через секунду нож был в печени первого, самого наглого парня, который, придя в себя, напал сзади. Остальные не вникнув в момент, продолжили нападение, и скоро Володя стоял один посреди двора.

Суд прошёл быстро, и как-то незаметно. Говорили о том, что страна учит своих солдат защищать свой народ, а не калечить и убивать. Что есть нормы необходимой самообороны, которые Жданов превысил. Когда ему дали слово, он сказал просто:

– Я увидел нож. Меня хотели убить. Я опередил. Этому меня научили. Я этого не хотел.

Откуда взялся нож, следствие не установило. Поэтому Жданову дали полный срок. А следующий срок он получил уже через месяц. Этап шёл на север. Что разглядел в глазах

зека начальник конвоя, но видимо увидел нечто подлежащее воспитанию. Поэтому вечером в клетку вошли двое с дубинками, а вышел один Жданов – позвать помощь. Бежать он не пытался, но на следующем суде ему не поверили. Мешало видать, присутствие потерпевших инвалидов да их плачущих жён. Так и накрутилось на судьбу пятнадцать лет срока, которые сейчас закончились. Вспоминая жизнь в зоне, среди обмана и предательства, среди низменных животных страстей, тяжёлой работы и вечных унижений, Жданов заметил, что простые трудяги тянулись к нему, чуя внутреннюю и физическую силу. А те, кто поздоровей и понаглей, постоянно проверяют на нём свой кулак, чаще, правда, оставаясь битыми. Так и проработал он длинный срок, вечно доказывая звание бригадира кулаком и умом, непонятным образом оставаясь человеком.

В родном городе ничего не изменилось. Веяло закостенелой провинцией и местечковой непосредственностью, которая кидалась в глаза слишком тесными контактами горожан. Даже вокзальный милиционер, проверив справку об освобождении, не стал утомлять ни лекцией, ни расспросами. Проходя по знакомым улицам, Жданов прислушался к себе, не шевельнётся ли в душе радость от возвращения. Нет, сколько он не вглядывался в двухэтажные дома, пыльные тополя, подпирающие серое небо, весёлых курсантов речного училища, провожающих взглядом каждую девчонку, сосредоточенных прохожих, в душе угнездилась усталость. Хотелось спрятаться за стенами и просто жить, не соприкасаясь с внешним миром.

До Галиной квартиры он дошёл уже под вечер. Боялся днём не застать дома. Остановился возле двери, скинул с плеча вещмешок, задумался немного нервничая. «Вот живут там люди, неплохо видимо живут. От них так далёк этот мир, в котором я прожил пятнадцать лет. А шагну за порог и занесу с собой всё то, что людям знать не надо, что противно человеческому естеству. Сын уже мужик, что-то ему про меня сказали, как-то объяснили моё отсутствие. И что я могу ему дать? Чему научить? За спиной война и зона. Плохие учителя. А Галя? Ни одного письма, ни одной передачи и свидания. На суде не плакала. Да и развелась сразу же. Тянула на себе воспитание сына. Нет, не вправе я вмешиваться в их жизнь, и сыну такой отец не нужен. Заберу ключи от дома и уйду». От этого решения стало легче, и Жданов позвонил. Дверь открыл крепкий, начинающий полнеть мужчина.

– Вам кого, – спросил он.

– Мне Галю… Галину, – быстро поправился Жданов. Он не ожидал присутствия посторонних. Не думал, что бывшая жена выйдет замуж снова.

Галя возникла за плечом мужчины. Ни чем не выдала своего удивления, поздоровалась, мигнув обоими глазами, как старому знакомому, и с полуулыбкой сказала:

– Проходи, Володя. С возвращением тебя.

– Я ненадолго, – взгляд Жданова застыл на пареньке, который вышел из комнаты. – Ключи только забрать.

Мужчина перехватил его взгляд, и понял, кто заявился к ним под вечер.

– Проходите, – он расплылся в натянутой улыбке, – посидим, поговорим.

Вся сущность Жданова потянулась к сыну, но он пересилил себя и сказал:

– Устал с дороги. Я может, потом зайду.

– Ну, как знаете. Неволить не будем. Алексей принеси ключи от дачи.

Паренёк ушёл вглубь квартиры. Повисла неловкая пауза. Галя, не отрываясь, смотрела на бывшего мужа.

– Ты как? – просто спросила она.

– Нормально, – Володя почувствовал учащённое биение сердца, от внезапной нежности к жене и сыну. – Освободился вот.

Вернулся сын, протянул связку ключей. Жданов, не поднимая на него глаз, принял их, вскинул вещмешок и спустился по лестнице.

«А ведь всё могло быть и по-другому. На месте этого мужчины мог бы быть и я», – думал Володя, проходя по тёмным улицам. – «Чего проще, вывернул бы нож у этого

пьяного урода, набил бы всем морду, и не было бы этого срока. Была бы жизнь, работа, жена, сын. Тихое счастье. Покой. Ходили бы с сыном на рыбалку, с женой в гости. Прошлого не вернёшь».

Дом, казалось, не постарел за его отсутствие. Наоборот выкрашенный в тёплый зелёный цвет, с добротным забором, он казался немного сказочным. Ухоженный огород, тропинки из камней, аккуратно уложенный инструмент, давали понять, что за ним следит настоящий хозяин. Взамен старой баньки стояла новая. Светлела ошкуренными брёвнами, в глубине огорода. Жданов вошёл в дом, внимательно присматриваясь к каждой мелочи, к каждому изменению в его убранстве. Кругом царил уют. Дом был не его. Он присел на кровать, закрыл лицо руками, посидел в таком положении, потом резко встряхнулся и упал на подушку. «Уеду!» — была его последняя мысль, прежде чем он заснул.

Наутро он отправился в милицию. Опер примерно его лет, с плакатной внешностью, с иронией во взгляде, внимательно осмотрел его документ, откинулся на стуле и спросил:

– И что мы вчера не явились?

– Устраивался на новом месте, – Жданов сидел на табуретке спокойно, прямо и безучастно смотрел на опера. В своей жизни он их видел много.

– Да, сигнальчик на тебя уже есть, – милиционер открыл шкафчик, достал вручную исписанный листок, что-то в нём прочитал, и продолжил. – Ворвался в квартиру бывшей жены, требовал ключи… Как это понимать, Жданов?

– Требовал… Ворвался… – Володя удивлённо покачал головой.

– Да именно так. – Опер встал, прошёлся по кабинету. – Ты, конечно, понимаешь, что на основании этого, я тебя закрыть не могу. Опытный. Но я тебе советую – уезжай. Ты мне в этом городе не нужен. Не сегодня, так завтра я тебя всё равно верну на зону. Так что думай. – Он снова присел, испытывающе посмотрел на бывшего зека, и закончил, – Свободен, пока.

Это было неожиданно, даже привыкшему к подлостям людей Жданову. Неужели всё из-за дома. Галя как-то не представлялась ему бегающей по милицейским кабинетам. Наверно, муж. Конечно, он много труда вложил, приводя его в порядок. А теперь там поселится чужой человек. Жданов уже пожалел, что не поговорил вчера с ним. Объяснил бы, что собирается уезжать. Что поживёт, пока не справит паспорт.

Здравые мысли постепенно заменила злость. Дом то всё-таки его. В нём он вырос. Оттуда его провожала в армию мама. А этот – взял, отремонтировал, видимо думая, что он сгинет в зоне, и теперь выживает его из города.

С этими мыслями Жданов забрёл на пустынную улочку. Перед ним на тротуаре лежал бумажник. Настолько полный, что края купюр выглядывали по краям. Володя остановился. Бумажник притягивал блестящей кожей. Хотелось раскрыть его, ощутить вес, подержать в руках купюры. Зек улыбнулся «фраерскому» счастью. Потом сделал два шага на проезжую часть, обошёл место, где он лежал и пошёл дальше, не оглядываясь. Свернув за угол, не удержался и выглянул. К бумажнику подошёл человек в гражданской одежде, но в форменных милицейских ботинках, и положил его в карман. Зек снова улыбнулся, покачал головой и пошёл к дому.

На следующий день к нему явился ожидаемый гость – новый муж Галины. Постоял вежливо на пороге, дождался приглашения и, войдя, стал ревниво осматриваться. Жданов читал письма от сослуживцев, накопленные за эти годы и прибранные заботливой рукой бывшей жены. Письма были старые, все десятилетней давности, но читать всё равно было приятно. Гость скользнул по ним взглядом и сказал:

– Я-то выкинуть хотел, жена не дала. Видать и не зря. Пригодились, – он сделал ударение на слове жена. – Я ваших блатных понятий не знаю, поэтому просто предлагаю выпить. Не забрезгуешь, с «фраером»-то посидеть. Меня Игорь зовут.

Жданов кивнул, пожал протянутую руку, тоже представился. Игорь вытащил из-за пазухи бутылку, сходил в кухню и вернулся уже со стаканами и нарезанными огурцами.

Подвинув небрежно письма, он по-хозяйски налил, чокнулся со Ждановым и без тостов выпил. Володя коснулся стакана губами и поставил его на стол. Игорь заметил это.

– Видать всё-таки в падлу со мной выпить.

– Не пью я. Да и в зоне не только блатные сидят, – Жданова коробила провоцирующая манера говорить со стороны гостя.

– Не пьёшь?! Кому ты рассказываешь? Я, таких как ты, повидал. Выйдут, прикинутся этакими ангелочками, новую жизнь типа начинают, а бабы и уши развесили. Потом снова дружки, водочка, срок. Нового ничего не создали, а старое порушили, да так что ни один реставратор не возьмётся восстановить, — гость говорил зло, черты лица его сузились, видимо он готовился к разговору.

– Ты ведь меня совсем не знаешь. Ни откуда я пришёл, ни того, что я хочу.

– А кто ты такой, чтоб мне тебя под микроскопом разглядывать. Явился, всех всполошил, Алешка вопросы задавать начал, Галя всю ночь не спала, ворочалась. Значит, шевельнулось что-то в душе, потянулась она к тебе. А мы вместе 11 лет. Душа в душу. Как считаешь, дам я тебе нашу жизнь испортить? – Игорь налил себе и, не закусывая, выпил.

– Не собираюсь я никому мешать. Я домой приехал.

– Да ты одним присутствием мешаешь. Лешкина кровь к тебе потянется. А он мне сын. И по закону тоже, между прочим, – гость встал, заходил по комнате, уверенный в своей правоте, подкреплял свои слова резкими жестами. – Галя не твоя жена, и даже дом этот не твой. Всё здесь: кровать, посуда, мебель – моё.

Он неожиданно присел, заговорил тихо, почти умоляя:

– Уезжай, а? Ну, что ты здесь оставил. Чему ты можешь научить сына? Глотки резать да лес валить? А я его человеком сделаю. Уезжай! Завербуйся на север, там таких полно. Если деньги нужны, я дам, заработаешь, вышлешь.

Странно гость почти в точности повторил мысли Жданова, но теперь ему не хотелось уезжать. Внутренний протест, гордость, мешали ему поступить здраво. Поэтому он твёрдо посмотрел в лицо Игорю и сказал:

– Ты, Игорь, не говори мне, что надо делать. Сам разберусь. А насчёт человека, которого ты собираешься сделать из Лешки… Если он будет похож на тебя, то лучше не надо. Не человек ты, и тем более не мужик. Побежал ведь с утра в милицию. Не погнушался лживую писульку оставить.

Гость резко расслабился, опустил голову на грудь, посидел так, потом встал, посмотрел на Жданова с жалостью и сказал:

– Ну, что ж, по-хорошему не вышло. На этот случай у меня тоже план есть. Или подумаешь? Я ради Гали и сына ни перед чем не остановлюсь.

Жданов молчал. Посмотрел на Игоря. Вспомнилось, не совсем кстати, как прибыл на зону совратитель собственных детей. И побежал прямо с этапа в оперчасть. Месяц потом ходил в бригадирах, стучал открыто, да над людьми измывался. Пока не прирезал кто-то. Игорь был совсем не похож на него. Но что-то общее всё же было. Может уверенность в своей защищённости.

– Ладно, смотри, приблатнёный, как таких обратно к параше возвращают, – Игорь вдруг неожиданно стукнул лбом об угол дверного косяка, по носу потекла кровь. – Жди ментов, – сказал он и вышел из дома.

Жданов остался один. Вслушивался в тишину дома. «Неужели он многого хотел. Всего одну жизнь и одну свободу. Любимую жену и сына. Простое счастье. Тихий домашний уют. Почему кто-то или что-то всё время встаёт на пути его простых желаний». Он положил голову на руки. Захотелось заплакать как в детстве, но слёз не было. Была пустота и апатия.

В таком положении и застал его тот самый опер. Он зашёл с расстегнутой кобурой, в сопровождении двух сержантов с автоматами. Осторожно огляделся, понял, что опасности нет, и с ухмылкой посмотрел на Жданова.

– Недолго музыка играла… Я же сказал, что закрою, – он остановился возле стола, на котором стояла недопитая бутылка. – Побухать успел, пора и назад возвращаться.

Жданов не реагировал. Сидел и смотрел на свои руки.

– Ну что, тебе впервой что ли? – Опер встал сзади. – Лапки за спину, окольцуемся и полетели в края не слишком тёплые.

Жданов не пошевелился.

Опер, потеряв терпение, положил руку к нему на плечо, намереваясь резко скрутить бывшего зека, но ощутил неожиданную боль в заломленной кисти, согнулся, и в ту же секунду Жданов оказался за его спиной.

– Бросаем железки, ребята, – приказал он сержантам.

Те растерянно смотрели на происходящее, не опуская, правда, автоматов.

– Тебе же вышак светит, – прохрипел опер через зажатое опытной рукой горло.

– Прикажи мальчикам бросить железо, а то я отберу, и будет очень больно, – Жданов уже завладел пистолетом, но не направлял его на людей. – А сами на пол, и все останутся живы.

– Положите оружие, ребята, – опять прохрипел опер, – Сдавайтесь. Всё равно никуда не уйдёт.

Сержанты с готовностью побросали автоматы, и легли на пол. Жданов ловко связал всех троих. Подобрал автомат, забрал у пленных все магазины, и аккуратно сложил всё в вещмешок. Подошёл к оперу, присел на корточки, улыбнулся устало и сказал:

– А я ведь уехать хотел. Получил бы паспорт, и не было бы меня в городе. А теперь конец твоей карьере. Не простят тебе этот случай. Потерю личного оружия никогда не прощают. Я знаю.

– Да куда ты денешься без документов. Сегодня же в розыске будешь. Город обложат так, что мышь не проскочит. Сдайся, и я этот случай забуду.

– Ладно, бывай, мент, — Жданов направился к выходу и запер дверь. Как по команде послышались крики пленённых милиционеров. Он оглянулся на дом, чуть поклонился ему, швырнул ключи в поленницу, и скрылся в переулке. Больше его никто никогда не видел.

(с) Николай Попов

Выходное чтиво: «Меня не утешат в банке счета»

0

Сегодня в рубрике «Выходное чтиво» усинский поэт Сергей Гаврилов.

Меня не утешат в банке счета.

Клянусь, не утешат. Моя красота

В пространстве нездешнем, в пространстве простом,

Где ветер заходит в распахнутый дом

С росой и туманом на гибких плечах.

И птицы от счастья безумно кричат,

И дети им вторят. Вершина холма

акацией белой до края полна.

Все скажут: «Неправда, не ври, дурачок!

О чём ты поёшь, как за печкой сверчок?

Мы песен таких не слыхали давно,

Сейчас на экранах другое кино».

А что я отвечу? Отвечу: «И пусть.

За вашим фасадом запрятана грусть.

За вашим забором усталые псы.

За вашей зимою не видно весны».

А может я просто, смеясь, промолчу.

Живите. Копите.

Я так не хочу…

Выходное чтиво: «Все мы бабы – дуры»

0

Представляем вам сегодня в рубрике «Выходное чтиво» интереснейший рассказ ухтинского писателя Анатолия Цыганова. Предлагаем присоединиться к увлекательному чтению и высказать своё мнение в комментариях.

Невероятную, по своей глупости, историю рассказал мне сосед. Мы сидели на веранде и отмечали окончание летнего сезона. В разговоре шла череда анекдотов, и, конечно, про женщин, точнее — про женскую логику. Я ему рассказал о том, как моя жена делит домашнюю работу по половому признаку. Она говорит так: в доме существует два вида работы — мужская и женская. Мужская – не под силу женщине, и она делается мужчиной. Женская – под силу мужчине, поэтому она тоже делается им. Посмеявшись над «логичными» рассуждениями моей жены, сосед вдруг посерьёзнел:

— А она права. Мужик может делать любую работу, особенно, если сильно прижмёт. Но я тебе другое скажу: что бывает, когда женщина начинает решать проблемы за своего мужа. Ведь ты знаешь: я долгое время работал с геологами. Жили мы в посёлке, построенном полулегальным, так называемым, хозспособом. Строительство заключалось в том, что правдами и неправдами контора добывала материалы, и стройку финансировала за счёт геологоразведочных работ. Это было прямым нарушением финансовой дисциплины, но проверяющие органы закрывали на такие «шалости» глаза. Постройка домов была под особым контролем партийных и советских организаций, всячески поощрявших внеплановое расселение работников, этим снималось напряжение общегородской очереди на получение жилья.

В то время с нами работал тракторист шестого разряда Иван Огородников. Он жил на окраине посёлка в восьмиквартирном двухэтажном доме. Здание было построено силами стройучастка экспедиции, таким же хозспособом. Жена Ивана славилась несносным скандальным нравом, вечно с кем-то судилась и что-то делила. Сам же Огородников отличался на редкость молчаливым характером. С раннего детства выбить из него слово было невозможно. Он говорить-то начал с четырёхлетнего возраста, когда родители уже разуверились, что чадо заговорит. Рассказывают: мать смирилась с тем, что врачи, обследовав со всех сторон организм ребёнка, развели руками. Совершенно здоровое дитя, без каких-либо отклонений, и рекомендации звучали почти одинаково. Как правило, они заключались в том, чтобы малыш меньше нервничал, больше употреблял витаминов, гулял на свежем воздухе.

Однажды дитятко, сорвавшись с лестницы, молча встало, отряхнуло руки и, не проронив ни слезинки, принялось за свои дела. Вот тогда мать разревелась. Схватившись за голову, она громко запричитала:

— За что меня Бог наказал? Чем я провинилась перед Господом? Да когда-нибудь ты хоть слово произнесёшь? Чем же тебя лечить, чтобы заговорил?

Иван вдруг перестал что-то строгать, обернулся к матери и произнёс:

— Ну?

Мать вначале даже не поняла, кто это сказал? Оглядевшись по сторонам, она по инерции спросила:

— Что, ну?

В ответ тут же услышала:

— Ну, заговорил.

Мать бросилась обнимать чадо, но он больше не проронил ни слова. Сколько ни бились родители, от него слышали только односложное «ну» или не менее краткое «нет». Как он умудрился жениться, да ещё на такой болтливой бабе, этого никто не мог понять. Но в один прекрасный день он молча привёл в дом соседскую девчонку, и, вопросительно глядя на родителей, спросил: «Ну?». Та оказалась на редкость общительной, и сразу завоевала симпатию родителей, тем более, что мужа своего с первых дней взяла в ежовые рукавицы. С возрастом общительность жены переросла в болтливость, что не мешало продолжению семейной жизни Ивана.

После того, как город взял на баланс посёлок геологов, спокойная жизнь прекратилась. Представительная комиссия поделила дома на благоустроенные и неблагоустроенные, и все неблагоустроенные обязала администрацию экспедиции снести. При этом дом Огородникова по странной случайности не попал ни в один из списков. Такое бывает в бюрократических заворотах: адрес есть, а дома нет. По плану генеральной застройки на этом месте должен стоять многоквартирный дом. Но денег в экспедиции в то время не хватило, и руководство решило схитрить. Вместо капитального фундамента насыпали грунт и на этом месте слепили из подручных материалов восьмиквартирный дом, подвели тепло, холодную воду и обозвали «полублагоустроенным». Соответственно, когда посёлок встал на баланс города, городская администрация потребовала отчёт по строительству. Руководство экспедиции решило вновь схитрить: снести тихонько времянку и построить уже капитальный дом. Жителей решили временно поселить в малосемейку, с тем, чтобы потом дать им квартиры в новом доме. Всё шло нормально до той поры, пока не узнала об этом жена Ивана. Она возмутилась и пошла к начальнику. Там стала требовать, чтобы им сразу дали новую благоустроенную квартиру, как идущим под снос. Начальник попытался утихомирить скандалистку, уверяя, что через год они получат квартиру в новом доме. Но женщина ушла, хлопнув дверью, с уверенностью, что она добьётся правды. Начальник вызвал Ивана и попросил утихомирить жену. Тот пришёл домой, сказал: «Ну», — и погрозил пальцем. Жена его сразу поняла, но не затихла. Она ещё больше распалилась, обозвала его «молчаливым дураком, на которого сели верхом и рулят без уздечки».

В итоге пошла в администрацию города и начала, как у нас говорят, «качать права». Там вначале не поняли, чего требует разъярённая тётка. А когда разобрались, очень изумились. Для начала городская комиссия удостоверилась, что дом существует. Затем потребовала отчёт. Руководство экспедиции попыталось объяснить, что дом «полублагоустроенный», так как не подведена горячая вода. Но к тому времени жильцы умело провели воду от батарей, и комиссия эти доводы не приняла, так как всегда существовала единая цепь отопления и снабжения горячей водой. А кто её провёл, не имело значения. Дом признали благоустроенным, жителей из списков на получение квартир вычеркнули, и многоквартирный дом обязали построить в другом месте, куда экспедиции пришлось тянуть все коммуникации. И остался Огородников жить в, не вполне комфортной, времянке, а с ним ещё семь семей. Вот такая история получается, когда не за своё дело берутся.

— Да ты что? Она же справедливости хотела, — возразил я.

— Справедливости? — сосед вскипел. – А то, что я, по милости этой справедливой женщины, и еще шесть семей пять лет ютились в этой времянке без элементарной ванны, пока дом не дал трещину и на глазах не стал разваливаться? Это как? Вот тогда нам дали уже благоустроенное жильё. Только Иван этого не увидел.

— Почему?

— Сел, благодаря своей благоверной, — сосед рассмеялся.

— Опять влезла не в своё дело?

— Влезла. От нас периодически отправляли народ на сельхозработы. В тот раз выпала доля трём трактористам, в том числе Ивану. Двое уехали пораньше. Иван замешкался, поэтому ему не достался трактор. Двоим же дали трактор с плугом и послали вспахивать поле какой-то заброшенной деревни. А Огородникову, чтобы как-то занять, предложили подвозить воду. Иван согласился. Ему дали лошадь, запряжённую в телегу с бочкой, и тот временно стал исполнять роль водовоза.

Однажды, подъезжая к пахарям, Иван заметил, что они что-то внимательно рассматривают. Он слез с телеги и подошёл ближе. Напарники держали в руках чугунный горшок и высыпали из него блестящие кругляши.

— Ну-у? — удивился Иван. – Золото

— Ты помалкивай. Мы клад плугом из земли выковырнули. Держи три монеты и смотри: молчок

Один из трактористов протянул кругляши. Огородников взял монеты и уехал. Дома он решил удивить жену, преподнеся ей необычный подарок. К его изумлению, жена нисколько не обрадовалась. Раскричалась, что его, дурака, надули, что надо было требовать дележа на троих, что он как был олухом, так им и помрёт. Тут же сорвалась и помчалась к этому трактористу. Там разорялась ещё сильнее, пока её не выставили за дверь. Тогда разъярённая женщина решила отомстить. Призывая на головы владельцев клада мыслимые и немыслимые кары, прибежала домой и накатала заявление участковому. Тот передал заявление начальству, и дело закрутилось. При обыске обнаружилось всё золото. На допросах напарники указали и на Ивана, которого тоже взяли под стражу. Три монеты приобщили к делу, а суд определил одинаковый срок всем троим. Вот и выходит, что Иван сел благодаря неуёмной энергии своей жены.

Закончив рассказ, сосед вздохнул:

— Что это? Бабья дурь или простая женская жадность?

— Ты что? По-моему, жадность не имеет половых признаков, — перебил я.

А жена соседа задумчиво произнесла:

— Все мы бабы — дуры, но не до такой же степени.

(с) Анатолий Цыганов

Выходное чтиво: «Томясь ожиданием тьмы»

0

Сегодня в гостях рубрики «Выходное чтиво» усинский поэт Евгений Чекунов.

Томясь ожиданием тьмы,

Небо – разбавленный чай с лимоном,

Хочется взять взаймы

Кусочек детства из дома,

Хочется взять взаймы –

Не в банке проклятую ссуду!

А воли – объехать мир,

Да сто языков в рассудок,

Друзей, и пожить ещё –

Родных, кто вовек не вернётся…

А в общем, такой расчёт:

Взаймы попросить у Солнца!

Пусть выдаст мне

Скромную ссуду

Живительнейшим теплом!

Я Север – сделаю Югом,

А зло – обращу добром!

И люди, воздав затее,

Помогут спасти других:

Ведь там, где хлебами сеют,

Хлеба золотятся у них…

Пускай и у нас всё будет –

По-честному, не на зло:

Влюбленные пары – любят

Без корысти и тепло,

Без страха детей рожают,

Без бедности их растят…

Так будет! Я это знаю!

Вот только пройдёт

Снегопад.

(с) Евгений Чекунов

Выходное чтиво: «Новогодняя зарисовка. Тропа. Четвёртый день 2017-го»

0

Сегодня в рубрике «Выходное чтиво» усинский автор Александр Хоробрых.

Сегодня появилась цель для посещения параллельного мира, о которой будет сказано позже. Есть цель – появляется энергия для её достижения, интерес, возможность и время.

Вот и Врата… Слева звучит церковный хор… Тропа ведёт в темноту…

Морозец прибавил обороты. Усинцы разбежались по домам и не встречаются на моём пути. Но я заметил следующее: счастливым людям ни морозы, ни дождь, ни слякоть, ни другие неблагоприятные условия – не помеха быть в счастливом, радостном настроении.

Иду по тропе быстрым шагом (цель, энергия, мороз) и, чтобы не споткнуться, не упасть, ставлю ступни ног на землю ёлочкой, уверенно, чуть пружиня и контролируя шаги на слух: на твёрдой середине – один звук, чуть вправо или влево – другой. В этом случае можно не смотреть под ноги, а сосредоточиться на созерцании окружающего, а оно сегодня совершенно другое. В несколько раз светлее, чем в прошлые разы. В чем дело? Оборачиваюсь по сторонам, и становится всё понятно. Месяц подрос за два дня, поднялся выше над горизонтом (день-то прибавляется), и излучает больше лунного света – большой городской прожектор. Сквозь деревья, уже под другим углом, пробиваются лунные лучи. Это интересно! Вот белое лунное яркое пятно на дереве, вот лунная дорожка, и не одна! Вот открылась и высветилась лунная полянка между деревьев, как в сказке, если включаешь фантазию, видишь кувыркающих зайчат на этой очаровательной картинке. За поворотом отблески света на деревьях: впечатление такое, словно кто-то за деревьями разжёг костер, и всполохи огня играют на елях. Оптический обман. Или колдовское воздействие лунного света? Какая разница. Вокруг сказочно красиво! Обалдеваю! Моё воображение одевает деревья в новогодний наряд – в звёздочные игрушки. На небе множество звёзд, поэтому все деревья в мерцающих звёздочках…

Увлёкся и чуть не пропустил то, что увидел в самом начале тропы. Первая скамейка. Удивление. Она очищена от снега. Вторая скамейка. Чистота и порядок. На ней развёрнутый пакет, в котором корм для птиц и белок. Какая забота! Маленькое чудо и радость от того, что в наше время у Усинцев за душой не только мысли о добывании денег, а в душе у них остались доброта, забота о других, гостеприимство и другие благородные качества. И, слава Богу!

Но я уже подхожу к «дремучему» лесу на берегу Чёрной речки. Останавливаюсь в том месте, где открывается вид на северо-восток. На горизонте северное сияние, только с тем отличием, что сегодня оно тусклое и размытое, по форме напоминает край громадной летающей тарелки, как в фантастических фильмах, когда на город из-за горизонта надвигается инопланетный неопознанный корабль.

Вокруг становится всё больше лунного света. Месяц светится как драгоценный камень, от его света на небе бледнеют звёзды. На макушку одной из елей я поместил его вместо новогодней звезды. Здорово получилось. Однако полноценной новогодней нарядной ёлки не получилось. От свечения месяца звёзд вокруг на ближайшем расстоянии не видно.

Передо мной прорубь, за спиной пылающий месяц, над головой звёзды. Запрокидываю голову и смотрю на небо. В какой-то момент, когда смотришь, не мигая, начинает казаться, что они чуть-чуть двигаются. Это я заметил ещё в детстве, и при любой же возможности проделываю данное «упражнение». Мне оно нравится и напоминает детство, когда я впервые увидел летящую звёздочку. «Бип-бип-бип!». Первый искусственный спутник Земли. Разве такое забудешь!? Ищу меж звёзд двигающую точку и жду событие, которое должно произойти, – это моя цель.

Раскрываю секрет. Сегодня должен состояться метеоритный дождь! Жду… смотрю… надеюсь. Ой! Мороз цапанул за мочку уха! Быстро опускаю уши шапки вниз. Хорошо! Тепло. Ой! Цапанул за нос! Тру его, бедолагу.

Взгляд пытается проникнуть всё дальше и дальше в звёздную бездну. Невозможно оторваться от гипнотического воздействия космоса… Мороз помогает это сделать, он потихоньку проникает через одежду… Всё, пора отправляться назад. Цель достигнута и не достигнута. В сообщении было сказано, что звездопад будет в ночь с 4-го на 5-ое. Наверно, я пришёл рано, до полуночи ещё много времени. Пусть я не увидел этого явления, но увидел и ощутил другое… Я купался в лунном свете, видел лунную полянку с лунными зайчатами. Сегодня вместо купания в проруби я принял лунную ванну, напитался энергией, видел фантастические пейзажи и дышал сказочным лунным воздухом!

Врата портала-Тропы закрылись за моей спиной.

Город продолжает жить своей жизнью.

(с) Александр Хоробрых

Выходное чтиво: «Сидеть на стуле. Ждать весны»

0

Сегодня в рубрике «Выходное чтиво» молодое дарование, усинская поэтесса Дарья Филитова. Мы ждем начинающих и уже именитых авторов в гости в нашу постоянную рубрику.

Сидеть на стуле. Ждать весны.
Пылиться, как ненужный шкаф.
Расплывчатые видеть сны,
Как в кокон, замотавшись в шарф.
И паутиной обрастать,
Лениво щуриться на свет.
И всё мечтать, мечтать, мечтать
О том, чему названья нет.
И улыбаться никому.
И улыбаться в никуда.
Не нарушая тишину,
Пропеть о чём-то. Иногда
Смотреть на белый потолок,
Дышать в озябшую ладонь.
Вести с собою диалог,
И быть немножечко другой.
В своём закрытом мире жить,
Чтоб после этот мир — отдать.

Весна считает этажи.

Найти себя.
Со стула встать.

Выходное чтиво: «Сказки»

0

Сегодня в рубрике «Выходное чтиво» произведения усинского автора Екатерины Казариной.

Чем бы нечисть ни тешилась

— Ёёёууухуууу!!!! – раздалось на весь лес, и рыжий комок пролетел над макушкой одного из самых высоких деревьев.

— Ого! – пронеслось в голове Бабы-Яги. – Не опоздала бы я на самое интересное… — И она постучала в гостеприимно распахнутые двери.

— О! Яга пришла! – поприветствовал её Домовой.

— Или прилетела? – уточнил кто-то его гостей.

— Погода ныне нелётная, — улыбнулась она в ответ, протягивая хозяину дома презент.

— Проходи, находи место, приземляйся! – указал куда-то вглубь избушки Домовой. Окончание фразы поглотила песня, затянутая гостями.

Пока Яга растерянно озиралась, пытаясь увидеть знакомые лица, её окликнули:

— Идём! – помахал лапой Кот Учёный, — тут даже местечко есть.

Пока Яга пробиралась к Коту, её поймал Леший, рядом с которым очистилось местечко на пеньке, а может и пенёк неожиданно вырос: у Домового всё под рукой всегда, и пеньки вырастают на пользу гостям. В руках тут же оказалась тарелка с чем-то невообразимо вкусным. А Джинн опять затянул разухабистую песню, которую, впрочем, многие сразу поддержали. Откуда-то из подпола начали подпевать даже мракобесы.

«Однако!» — пронеслось в голове у Яги, когда она увидела небольшой фейерверк, поднявшийся из стакана с фирменной (как выразился Домовой) настойкой. Глоток и перед глазами пронеслась радуга, по которой весело прыгали русалки и кикиморы. Тут одна из Кикимор предложила вызвать хор волшебных лягушек, которые и поют сами, и слова показывают, чтоб подпевать им можно было.

Взмахнув рукой, болотная жительница, а возможно и повелительница – уж больно царственные у неё жесты, вызвала самый, что ни на есть, лучший хор. Но, не вовремя ткнувшийся под руку болотник испортил пасс, комаров. Гости тут же подлетели со своих насиженных мест, ибо исполнители были весьма голодны. Кто-то запрыгал, почёсывая сидельные места, до которых непонятно как добрались комары, кто-то звонко зааплодировал, не давая добраться до своего тела, кто-то звонко захохотал, видя, как пытается спрятаться в свою лампу и затыкается изнутри Джинн. Горыныч поступил проще, плюнув огнём на особо резвых насекомых. Несколько десятков разом посыпались на пол, но кроме них пострадала и Лесовичка, взвизгнув и ныряя в чай, чтобы потушить платье. Домовой старательно замахал фартуком, выгоняя непрошенных гостей, а Кикимора ещё раз повела рукой. Появившийся хор лягушек доел остаток жужжащих насекомых и, расквакиваясь, стал занимать места по комнате, чтобы окружить всех гостей непередаваемым звучанием.

— А эта композиция будет специально для нашего заботливого хозяина! – провозгласила Кикимора и пошепталась с руководителем хора – огромным жабом в золотистом фраке. Жаб взмахнул лапкой, важно квакнул и маленькие лягушонки тоненько заквакали. Чуть позже к ним присоединились остальные, а ещё спустя несколько мгновений и гости стали поддерживать исполнителей. Яга с радостью узнала знакомую ей песню про удалого богатыря, что поехал в заморские страны покорять сердце знойной красавицы.

Одна песня сменялась другой, искристый напиток не раз вспыхивал в стаканах гостей и уже не было незнакомых или чужих нелюдей.

— Ух! – раздалось откуда-то от окна, куда на метле влетела очередная гостья. – Я вот тут мимо пролетала, услышала и залетела.

— А это ты удачно залетела! – поддержала компания, и тут же протянули волшебную настойку. Остальные подняли свои стаканы тоже. Яга задумчиво посмотрела на соседа и сделала внушительный глоток.

Утро наступило внезапно. Гости тихо сопели уже по своим домам. Домовой задумчиво осмотрел избушку, недосчитался головного убора, зато приобрёл волшебные штаны-скороходы. Праздник определённо удался…

О чем сплетничает нечисть

— Тьфу! – сплюнула Баба-Яга что-то в угол.

— Не ругайся, — успокаивающе процедила Русалка, разглядывая на свет что-то искрящееся в чуть мутном стакане.

— Да итить их, бохатырей этих, — поколупала когтем в зубах и опять сплюнула Яга, — придуть и начинают: «Встань к лесу передом, ко мне задом». Охальники! А кто будет цветочки носить да комплименты говорить? Взяли моду! Накорми-напои их, спать уложи, да ещё и колыбельную спой!

— Тогда за мозги! – Русалка удостоверилась, что содержимое стакана безопасно, как-никак уже пятый стакан пошёл и пока хорошо пошёл. Баба-Яга подняла свой, и подруги чокнулись:

— За мозги!

Немного помолчали, переводя дух после ядрёночки.

— А чего это ты, Ягушка, так против богатырей-то? Вроде тельце молодое, силёнок должно быть много.. – полюбопытствовала Русалка.

— Дык, ты давно этих удальцов видела без кольчуги-то? Ватки понаподкладывают, тьфу, швеи-рукодельницы!

— Что, везде? — удивилась Руська.

— Да не то слово! Даже в штаны подшивают! Приходится банника просить проследить да во время доложить, что да как там с этим молодцом, куда его после баньки: спать уложить или в печку сразу, — хитро улыбаясь, потянулась Яга.

— А последний-то чем тебе не угодил? – всё не унималась собеседница, допивая ядровку.

— Таки девкой оказался! – ещё раз поплевалась Баба-Яга. Русалка так и покатилась со смеху. – Видите ли, богатырушка боится на подвиги ехать, отправил суженую свою, мол, если любит, то принесёт для него голову Горыныча.

— Даааа.. Измельчали нынче богатыри, измельчали… Что, тогда за настоящих мужчин? – подмигнула Руська и наплюхала ещё по стаканчику.

— За настоящих мужчин!

Дамы выпили, помолчали.

— Кстати, о настоящих мужчинах, — мечтательно протянула Яга, — я тут давеча заглядывала к одному… Вот уж мужчина! Вся эта молодёжь и в подмётки не годится!

— Куда уж им равняться на тысячелетний опыт! А не поцарапал ничем? – хихикнула Русалка.

— А это как помять да положить… — продолжила мечтать Баба-Яга.

Но беседу прервал грохот и скрежет.

— Что? Опять? – всполошились подруги.

Но дверь распахнулась, и на пороге показался Кот Учёный.

— О, Котик! – обрадовалась Яга.

— Присоединяйся к честной компании! – пригласила к столу Русалка.

Посиделки продолжались. Из погреба была вытянута ещё одна бутылочка ядрёночки.

— Что, девчоночки, косточки перемываете? – поехидничал Кот Учёный.

— А куда ж без этого? – разливая искрящуюся жидкость, в тон ответила Яга. — Тебе не икалось вот только что? Или ты сам с мальчишника?

— Умная ты, Яга! – съязвил Кот… — Сообразила, что от Лешего.

— Ещё бы! – и Русалка сняла приставшие листочки с шерсти чёрного мяуки.

(с) Екатерина Казарина

Выходное чтиво: «И хорошо, что не забылось»

0

Сегодня в рубрике «Выходное чтиво» гость из соседнего района, устьцилемский автор Денис Попов.

И хорошо, что не забылось
Всё, чем когда-то я дышал…
Пусть и порядком запылилось,
Но не утратило накал.

Лишь «окунешься», вспомнят руки,
Как из акации свисток
Сообразить на раз подруге,
Вручив надкушенный стручок.

На реку глянешь, тут же ищешь
Голыш-монетку под ногой.
И мечешь, будто песню пишешь,
И камень скачет, как живой.

Пучком охаживаешь веток
Давно знакомых комаров.
Мечты, что сани, ладят летом,
Храня поленницею дров.

Пусть говорят: «Другое время!»
Пусть говорят: «Нужон расчёт!»
Мечтать — немыслимое бремя,
Не приносящее доход…

Как старый веник изолентой,
Перетяну строкой мечты.
Моя пожизненная «рента»,
Во льду отыскивать кусты.

Усинск
облачно
8.5 ° C
8.5 °
8.5 °
87%
2.4kmh
24%
Вс
14 °
Пн
20 °
Вт
14 °
Ср
12 °
Чт
9 °