Выходное чтиво: Рыбалка

3
405
Сергей Рулёв

Мы с сыном собирались на рыбалку. Ну как собирались? Я перебирал и раскладывал снасти в заветном ящичке, а сын наблюдал за этим процессом.

Сам я рыбак заядлый, а вот сынишку приобщил к этому делу только два года назад. В смысле — стал брать его на серьёзные рыбалки. Орудовать поплавочной удочкой и спиннингом он умеет очень даже не плохо. Но снастями заведую единолично я. Когда дошла очередь до коробочки с блёснами, сын, до этого молчавший, внезапно спросил:

— Папа, а почему ты не хочешь вступить в охотники?

— Ты имеешь в виду охотобщество?

— Ну да.

— А зачем? – в свою очередь поинтересовался я, проверяя остроту крючков и начищенность лепестка очередной блесны.

— Как это – зачем? – похоже, вопрос у сына стоял серьезно. – Ружьё бы купил. Мы бы на рыбалку его брали. Заодно бы, может, и подстрелили кого-нибудь.

— Кого-нибудь? – я усмехнулся, вертя в руках маленькую, «нулёвку», темно-желтую вертушку «аглиа» с мушкой на тройничке. На той рыбалке точно такая же блёсенка показала себя непревзойденной по количеству пойманных хариусов. По крайней мере, в первый день она меня очень порадовала своей уловистостью. Мы тогда сплавлялись вчетвером на двух резиновых лодках по небольшой речке. Сплав был рассчитан на два дня с одной ночёвкой. Как это и бывает на такой рыбалке, мы проплывали, где самотеком, где для быстроты – на веслах – затяжные плёсы, любуясь красотами прибрежной тайги, останавливаясь на перекатах, привязывали лодки, облавливали понравившиеся места, после чего плыли дальше. Все как обычно, за исключением того, что маршрут проходился нами впервые. И еще – у Димона было с собой ружье. Вообще, наша дружная рыбацкая компания состояла из трёх человек. Самым старшим и соответственно серьёзно-рассудительным был Володя. Ему тогда уже стукнуло двадцать семь. Мне было двадцать три. А Сашка, пригласивший в этот раз на сплав Димона, своего бывшего одноклассника, которого, мы с Володей впрочем, поверхностно всё же знали, был на год младше меня. В чисто мужской компании, как правило, нет места жеманности и сантиментам, а потому в первый день сплава Димон, как новенький и не обвыкшийся еще в нашем коллективе, частенько становился объектом шуток, хоть и беззлобных, но тем не менее. Не знакомому с рыбалкой этого, может, и не понять, но на самом деле очень забавно наблюдать за человеком, который после неудачного заброса сосредоточенно старается самостоятельно содрать с веток склонившейся над речкой берёзы зацепившуюся блесну, или пытается поймать в воде сошедшего с крючка, но всё же недолго побывавшего в его руках, хариуса.

К вечеру общими усилиями мы набили подсоленным хариусом больше половины двадцатилитрового кана. Результат, конечно, не ахти, при том, что клёв был замечательный. Но клевал в основном хариус некрупный, а таких мы отпускали подрастать. И не потому, что правилами мелочь ловить запрещено, а мы уж совсем законопослушные. Просто никогда не понимал рыбаков, которые мелкую рыбу отпускают, а крупную складывают в спичечный коробок. И особо это касается именно хариуса. Красивая сильная рыба, которая даже будучи чуть длиннее ладони отчаянно сопротивляется на леске, заслуживает уважения. Да и что там есть в этой мелочёвке? А хариус рыба необычайно вкусная. И что характерно, чем крупнее – тем вкуснее. К вечеру, подплыв к очередному перекату и взглянув на часы, мы решили именно здесь устроиться на ночлег. Возле перекатов берег обычно каменистый и с одной стороны довольно высокий. Кустарник вдоль воды не такой густой, а потому гнуса в таких местах ощутимо меньше. На сухом мху растут сосны, что намного приятнее елового бурелома низин. Вытащив на берег лодки, мы быстро разделили обязанности. Сашка с Димоном выбирают место и готовят стоянку, а мы с Володей, как самые страстные рыболовы, облавливаем перекат, дабы разжиться свежайшим хариусом к вечерней ухе. Взвалив на себя рюкзаки, парни покорно стали карабкаться по крутому склону, а мы с Володей, раскатав бродни, пошли в самое начало переката, с тем, чтобы спускаясь потихоньку вниз, не пропустить ни одного примечательного местечка. Когда у нас в тряпичных подсумках уже трепыхалось по хариусу, с берега вовсю доносился стук топора, а к реке из-за деревьев стал клубками стекать дым от разожженного костра. В десяти шагах от вытащенных на берег лодок река немного сужалась, и перекат сваливался в глубокую быстрину, к берегу от которой вода вымыла приличный приямок. Это было самое многообещающее место, добравшись до которого, мы с Володей робко надеялись на рыбацкую удачу. И она не подвела. В тот момент, когда я тащил из свала переката очередного хариуса, Володя чертыхнулся так, что я невольно обратил на это внимание.

— Что случилось? — Хороший удар был, а не взял, — хмуро ответил Володя, делая перезаброс. После третьей подряд пустой проводки, он вдруг резко направился к берегу.

— Ты куда? – недоуменно спросил я. Он только махнул рукой, быстрым шагом направляясь к лодкам.

Назад он чуть ли не бежал, раскладывая на ходу уже оснащенную поплавком телескопическую удочку. Всё это меня озадачило до такой степени, что я прекратил ловлю, наблюдая за действиями Володи. Торопясь и бурча что-то себе под нос, он насадил червя, выровнял на глаз необходимую глубину поплавка и сделал заброс в начало приямка. Весело качая антеннкой из стороны в сторону поплавок побежал по воде, но, проплыв не больше двух метров, резко ушёл под воду. Володя сделал подсечку, и я увидел, как удилище в его руках согнулось в дугу. Через пару минут на берегу бился хариус, а Володя, с победным видом, руками пытался прижать его к камням. Тут я не выдержал и, преодолевая быстрое течение, зачерпывая сапогами вихрящиеся вокруг ног бурунами брызги, быстро выбрался на берег. Хариус был хорош – горбатая широкая спина намекала на то, что в нём не меньше килограмма. Такие в наших местах – редкая редкость. Те, что трепыхались в моём подсумке, и считались удачными экземплярами, были размером с селедку, а этот среди них смотрелся настоящим гигантом.

— Ну что, закруглимся на этом? – спросил меня Володя. Подавив в себе ревнивый рыбацкий азарт, я со вздохом согласился.

Парни наверняка уже подготовили стоянку, и не стоило заставлять их ждать. К тому же уха теперь точно выйдет знатная. Налюбовавшись на красавца, и почистив всю пойманную рыбу, мы вскарабкались по склону и направились на дым костра. В котелке, подвешенном к треноге, стоящей над костром, уже закипала вода. Сашка большой деревянной ложкой, примотанной куском проволоки к палке, что в целом вполне себе изображало половник, помешивал воду, заодно снимая неизбежную пену и вылавливая из котелка пленки золы с вездесущими комарами. Димон же безмятежно валялся на куче елового лапника.

— Филонишь? – поинтересовался у него Володя, усаживаясь рядом.

— Имею право, — отозвался тот. – Картошка почищена и уже отправлена в суп, лук тоже почищен и ждет своей очереди.

— Сам ты – суп, — заметил я, вываливая из тряпичной сумки хариусов на расстеленную клеенку. – Уха. У-ха!

— Ооо! Приятные экземпляры, — одобрительно кивнул Сашка. — Особенно этот! – Димон не поленился, поднялся со своего хвойного лежбища и, подойдя к клеёнке, взял в руки хариуса, пойманного Володей.

— Кому так подфартило? – поинтересовался он, держа рыбину в левой руке, а правой подняв и расправив верхний плавник-парус. Володя скромно промолчал.

— К сожалению, не мне, — пришлось вставить за него слово.

— Такого даже как-то жалко в уху, — с деланным сожалением заметил Димон.

— Жирнее будет, — нарушил свое молчание Володя. – Уха.

— Давай сюда, — добавил я, так как уже держал наготове нож. – Резать буду.

Димон вздохнул и отдал мне рыбину. Через полчаса уха была готова, котелок снят с огня и поставлен на землю. Дуя в ложки, но всё равно обжигаясь, мы дружно принялись хлебать наваристый густой бульон. Когда котелок опустел, рыба была съедена и все косточки выплюнуты, настала пора развалиться на еловом лапнике, закурить сигарету и, сыто балдея, немного потрепать языком. Белая ночь, треск костра, мерное покряхтывание сосен и шум переката очень этому способствовали. Разговор крутился вокруг прошедшего дня – обсуждения проплытых мест, клёва, снастей, периодически перемежаясь сравнительными воспоминаниями из прошлых рыбалок. При этом мы не забывали подтрунивать над Димоном, еще бы, ведь этот сплав был для него в нашей уже устоявшейся рыбацкой компании неким подобием боевого крещения.

— А помните, в прошлом году в начале сентября сплавлялись по Сюзью и в одной заводи спугнули стаю уток. Их там штук пятьдесят наверное было? — Вдруг сказал Сашка, обращаясь ко мне с Володей.

— Ну, насчет полсотни ты соврамши, — заметил Володя. – Штук пятнадцать, может двадцать, было. Факт. Сашка перечить не стал, посчитав данное уточнение не существенным. Что вполне объяснимо, ведь для городского жителя, что двадцать, что пятьдесят: это всё одно – много. — Жаль в тот раз тебя — охотничка, с нами не было, — обратился он уже к Димону.

— Так в прошлом году у меня и ружья тоже не было, — резонно заметил тот, и после небольшой паузы неожиданно для нас выдал: — Интересно, вы что же, из-за ружья меня с собой потащили? Дичи в довесок к рыбке что ли захотелось? Не знаю, правда у него возникла такая мысль, или он в ответ на наши шутки тоже решил немного пошутить, но на лице его читался живейший интерес к нашему вероятному ответу. Он аж привстал на локте, чтобы не пропустить реакцию, должную отразится уже на наших лицах. Некоторая пауза и правда возникла, но её быстро нарушил Володя: — А ты как думал, — невозмутимо сказал он, — именно только за ради этого. Ну, ещё, чтобы от медведей нас оберегал. А то придёт к нам мишка и скажет: «добрый вечер, я – турист». — Почему – турист? – недоумённо спросил Димон. — Потому что мы будем завтраком туриста. Так что если всё правильно понял, давай, бери свое ружжо и ступай в караул. Будешь охранять наш покой. Мы с Сашкой, честно пытались сдержать смех, и по нам это было видно. — Да ну вас, — разочарованно сказал Димон и обиженно откинулся на спину. — А что? – всё так же невозмутимо продолжил Володя, — Какой вопрос, такой и ответ. Только ты обижаться не вздумай, а то как мы на следующей рыбалке без твоего ружья-то? Тут нас с Сашкой прорвало. К чести Димона, он юмор оценил и пусть не так забойно, но смеялся вместе с нами. Усталость, накопившаяся за день, брала своё, и постепенно разговор успокоился, как и пламя костра, теперь лишь редкими язычками взлетающее над ярко-багровыми углями. На рыбалке сон не долгий. В три часа утра мы были уже на ногах. Прохладный утренний воздух бодрил сильнее любого умывания. Поэтому, подогрев заваренный накануне чай, мы быстро позавтракали заготовленными дома для этой цели бутербродами и уже через полчаса, собрав свои пожитки, были готовы продолжить путь. Над рекой слоился низкий туман. Сашка с Димоном наполнили котелки водой и вернулись тушить остатки костра, а мы с Володей стали подкачивать подсдувшиеся за ночь лодки.

Небо было девственно чистое, каким оно часто бывает в середине лета в наших краях ранним утром, когда солнце, до этого ненадолго занырнувшее за горизонт, снова ярким пятном появляется меж стволов деревьев. Это потом, часам к семи-восьми на небе появляются невесть откуда берущиеся облака. А пока оно вот такое – голубое, глубокое, даже бездонное, оно завораживает не меньше, чем зимней ночью в морозы, всё усыпанное звёздами. Солнце тем временем очень быстро добралось до верхушек сосен и разогнало остатки тумана по заводям с нависающими кустами. Перекат искрился и играл бликами. Сев в лодки, мы продолжили наш сплав. Очередной поворот реки. Пологий поросший ивняком берег. Небольшая прогалина в кустах, на которой стоит лось и смотрит на нас. До этого я видел лосей только на картинках и фотографиях – так уж сложилось. Меня поразили его размеры. Огромное сильное тело на высоких, и от этого кажущихся тонкими ногах. Большая голова, увенчанная небольшими рожками, сзади плавно переходила в массивный горб спины. Ни он, ни мы не ожидали этой встречи. Пару секунд мы, люди, и зверь ошеломленно смотрели друг на друга, а тем временем течение реки быстро приближало нас к месту, которое лось выбрал то ли для утреннего купания, то ли – водопоя. Уже потом я где-то прочитал, что лоси плохо видят. Наверное, поэтому он так долго стоял, пытаясь понять, что же такое несёт в его сторону река. Он первым сообразил, что близкий контакт с непонятными существами не входит в его планы, и развернулся боком к реке, головой к нам, дабы не выпускать нас из поля зрения, будучи готовым в любую секунду скрыться в лесу. И тут Димон проявил чудеса невиданной прыти. Схватив ружьё, он взвёл курки и, не целясь, шарахнул с обоих стволов. Лось прыгнул и, с хрустом приминаемого сушняка и треском раздвигаемых веток, скрылся среди листвы.

— Ёпрст, — выдохнул Димон. – Кажись – попал.

— Да ладно, — усмехнулся Володя, — снайпер, что ли?

— Да нет, серьёзно! – Димон был не на шутку возбуждён. — Сто пудово попал! Давайте к берегу! Володя с Сашей налегли на вёсла и лодки уткнулись в берег чуть ниже того места, где еще недавно стоял лось.

Димон выпрыгнул из лодки с ружьём наперевес, на ходу доставая патроны из кармана куртки, и сразу ринулся через прибрежные кусты в лес.

— Во даёт! – покачал головой Сашка. – Сам, как лось. Я, как не занятый веслами, раскатал бродни, вылез в воду и, найдя ветку покрепче, привязал обе лодки, после чего на берег вышли и мужики. — Ну что, за ним? – вопросил я. — Ага, — первым отозвался Володя. И тут же поднял вверх указательный палец левой руки. — Что-то нашего охотничка не слыхать.

— Эй!! – крикнул он. В ответ не донеслось ни звука.

— Забодал он его там, что ли? – попытался пошутить Сашка, но молчание было тревожным знаком.

Поэтому вместо смешков в ответ на эту реплику, мы решительно вломились в кустарник. Идти долго не пришлось. Лось успел сделать не больше двух прыжков, и еще метра три прополз по траве. Теперь он лежал на брюхе, подогнув под него передние ноги. Рядом, словно истукан, стоял Димон.

— Димон, ты чего? – спросил Сашка. Но тот даже не обернулся. Подойдя к ним вплотную, мы всё поняли. Ружьё Димона было заряжено крупной дробью. Она-то и перебила лосю колени передних ног. Лось тяжело дышал, водил головой, и еще он … плакал. Крупные слёзы текли из его глаз, падая на примятую измазанную кровью траву. — Чего стоишь? – Володя ткнул Димона в бок. – Добивай. — Не могу, — после небольшой паузы растеряно пробормотал Димон.

— Как это – не могу? – голос Володи был мрачным. — А может, — начал было Сашка, но тут же перебил себя: — Нет. Всё равно помрёт, только мучиться будет, бедолага. – Ну, — снова обратился Володя к Димону.

— Давай. Тот зачем-то отошёл на два шага от лося, неуверенно взялся левой рукой за цевьё, но тут же опустил руку и, покачав головой, повторил: — Не могу. После этого мы все с минуту в упор смотрели на Димона, от чего он, не глядя на нас в ответ, как-то сжался и втянул голову в воротник куртки.

— Таак. Значит, как палить и калечить – могу, — зло сказал Володя, — а как добить животное, чтобы не мучилось, так – не могу! – последние слова он уже проорал, отчего лось дернул головой, как от удара.

Димон же опустил ружье стволом вниз и отвернулся. Возникла дурацкая ситуация – четыре мужика стояли вокруг подбитого лося и не знали, что делать. Наверное, мои нервы оказались слабее, но я не выдержал первым. Подошёл к Димону и забрал у него ружье. Подойдя вплотную к лосю, я приставил ствол к его голове чуть ближе к шее. Видимо от прикосновения металла, лось повернул голову и посмотрел прямо мне в глаза. Не буду врать – в его взгляде не было ни боли, ни упрёка. Были только большие влажные глаза, смотревшие на меня в упор, и скатывающиеся из них крупные слёзы. Я отвернулся и нажал на спусковой крючок.

— Здоровый. Килограмм триста, наверное, — начал было Сашка, когда мы возвращались к лодкам. Но Володя посмотрел на него так, что он решил не развивать тему. Дальше мы шли молча. И весь оставшийся сплав мы больше молчали. Рыбачили тоже потому, что вроде как надо. Тушу лося мы оставили. Честно говоря, мы просто не знали, что с ней делать.

— Так почему ты не хочешь вступить в общество охотников? Положив блесну в коробку, я посмотрел на ожидающего ответа сына и сказал:

— Вот смотри, мы с тобой идём на рыбалку зачем? Чтобы отдохнуть у реки, поймать рыбку, поесть ухи. Правильно?

— Правильно.

— Ну и зачем нам ружьё?

Печать

3 КОММЕНТАРИИ

  1. Хороший рассказ, Серёга! Правильно сделал, что завязал с охотой, глядеть всякий раз когда случилась охотничья «удача» во «влажные глаза, смотревшие на меня в упор, и скатывающиеся из них крупные слёзы» — это не для нормальных мужчин, а для подростков или для мужчин так и оставшихся отроками.

    ,

    • Для невнимательно читающих — рация на БРОНЕПОЕЗДЕ! Где в рассказе про охотников? Парни взяли ружье ПРОСТО ТАК. И в итоге убили ПРОСТО ТАК. Потому что было ружье. Ну а мораль вывести несложно, если есть чем.

  2. весьма увлекательно, для кого-то, ток рублика неправильно подобрана. Эй редакцыя, сооруди ка рублику «как мы на рыбалке кавота завалили»

ОСТАВЬТЕ ОТВЕТ

Please enter your comment!
Please enter your name here