Выходное чтиво: “Мечта могильщика”

12
Аветик Айвазян

Невыносимый август… Сказать – жарко, значит не сказать ничего. Все буквально плавится. Пока еще влажные корни пожелтевшей уже травы не дают лопате легко входить в землю.

Выходное чтиво: “Записки”

6
Николай Попов

Она была из тех, кому пишут записки. Обычно в них был номер телефона и какая-нибудь фраза, типа: «Ты не пожалеешь, крошка».

Выходное чтиво: “Я люблю”

13
Татьяна Гайсина

Все-таки клёвая у меня жизнь… И мне ничего в ней не жалко.

Выходное чтиво: “Март”

4
Евгений Чекунов

Сегодня в рубрике “Выходное чтиво” произведение усинского поэта Евгения Чекунова.

Выходное чтиво: “БОНЖУР, МАДЕМУАЗЕЛЬ!”

0

Сегодня в рубрике “Выходное чтиво” предновогоднее послание любящим и любимым от усинского автора Евгении Аркушиной. «И лоточник у метро продает Апельсины цвета беж!» Л. Филатов

… Доктор, а это был, вне всяких сомнений, именно доктор, и не потому, что на нем был дежурный халат, стоял у окна и сердился. Кисти рук втиснуты в карманы джинсов, халат нараспашку, ноги в стильных мокасинах почти выплясывают какие-то «па»: ну весь в нетерпении!

Я шла мимо по длинному больничному коридору в палату к больной бабушке. На улице был сильный противный дождь, зонт промок до нитки и стекал теперь на больничный пол, берет на моей голове был тоже мокрым, под ним – мокрые волосы, как его снимешь, на кого будешь похожа!

В руках у меня была авоська с апельсинами, которые я купила у метро, авоська предательски треснула, несколько апельсинов покатилось по полу.

Доктор, а он к своей сердитости в придачу был еще и ослепительно красив, этакий Ален Делон в юности, даже не обернулся в мою сторону…

Я почти подошла к бабушкиной палате, спешно на ходу подобрав апельсины, когда услышала сзади быстрые шаги:

– Простите, пожалуйста!

Что ж, за такую красу неземную все можно простить!

– Слушаю Вас!

– Нет ли у Вас сотового телефона, мой – в докторской, она закрыта, где ключ – неведомо!

Я молча протянула ему свой мобильник.

Не глядя на меня, «Ален Делон» выхватил из рук мой аппаратик, нажал несколько кнопок быстро-быстро, сказал в трубку несколько раз: «Да!», и вмиг просветлев лицом и едва возвратив мне мое имущество, умчался прочь…

Я недолго помнила о «прекрасном видении». Впереди сессия, лекций пропущено – курган, наверстывать и еще раз наверстывать, когда бы только.

Бабуля была в своем репертуаре. Она полусидела на больничной кровати в кружевных подушках, которых было не менее 6-7 штук, окутанная белой шалью, в пенсне, и читала роман на французском.

Естественно, подушки, романы, шаль, пенсне и многое другое, столь ей необходимое, приносили я и многочисленные наши «дальние» родственники, так как «ближними» друг другу только мы с ней и были.

Болезней у бабули было много, как и родственников, но одна из болезней отнюдь не была «дальней»: на днях предстояла операция…

А еще на днях предстоял Новый год. Снегом и не пахло, зато сильно пахло елками и апельсинами, и народ на улицах был веселым и добрым, какими и бывают люди в сказочные предновогодние дни.

В палате готовились к «обходу», ждали процессию из врача и медсестер.

Бабушкин доктор, Таисия Павловна, добрая, пожилая, похожая на Рину Зеленую в образе Черепахи Тортилы, настолько бабушку обожала, что и бабушка могла бы ее обожать «на том же градусе», если был не одно обстоятельство – не знала Таисия Павловна французского… Бабушка просто любила докторшу, и все…

Берет на моей голове успел высохнуть, я его сняла, и пошла причесаться возле зеркала в углу палаты. Волосы у меня непослушные, длинные, рыжие и кудрявые: пришлось приложить изрядные усилия, чтобы привести себя в божеский вид.

Еще в палате возлежали две Грации: блондинка и брюнетка, обе ослепительной красоты. В каком месте их надо было резать, ими тщательно скрывалось, да и бабуля не разговаривает о болезнях принципиально, – только о возвышенном! Но «о возвышенном» Грации с бабулей разговаривать не хотели, поэтому говорили только между собой, об их о девичьем…

Я еще причесывалась, когда услышала за спиной нарастающую бурю – обход! Успела усесться возле бабушки, которая даже не оторвалась от своего романа…

И в палату вошел он, мой доктор…

За ним шли на почтительном расстоянии две медсестры, одна – с блокнотом, другая – с полотенчиком через руку. А где же Тортила?

Грации моментально в несколько раз увеличили силу своей ослепительности и обаяния и стали щебетать доктору о своих болях, показывая то ножку, то спинку. Доктор мило улыбался, слушал их, трогал подставленные ножки и спинки, а медсестра почему-то протягивала ему после каждого «дотрагивания» полотенчико, он мило этого не замечал…

Бабушка так и не отрывалась от своего романа…

– Бонжур, мадам! – сказал доктор бабушке.

Бабушка, не церемонясь, подала ему руку для поцелуя!

У меня перехватило дух…

– Позвольте представиться, Ален! – доктор даже пристукнул пятками своих мокасин друг о дружку и поцеловал бабушкину руку!

Немного пообщавшись с ней по-французски, доктор перешел на латынь. Они с бабушкой прекрасно друг друга поняли, доктор Ален еще раз поклонился и стремительно вышел из палаты, за ним прошмыгнули медсестры.

В мою сторону он даже не взглянул…

… Под вечер меня вызвали в докторскую. Милый доктор сидел в центре кабинета за столом и что-то писал, не отрываясь. Не дал ему заняться мной задрожавший на столе телефон. Доктор взял его и стал разговаривать, повернувшись ко мне спиной.

В кабинет зашла Таисия Петровна, обрадовалась мне, как родной, стала говорить о том, что операция у бабушки завтра, и ее будет делать вот это «заезжее светило». Я покивала головой и пошла прочь из докторской. Милый доктор, как жаль, что ты не хочешь даже посмотреть на меня, я ведь думала о тебе с момента нашей утренней встречи, а тут еще от тебя зависит жизнь моей бабули…

… Весь следующий день я провела в университете, отгоняя от себя мысли о бабушке, но позванивая в «справки» больницы, где постоянно говорили, что пока информации нет…

Поздним вечером тоска по бабушке стала невыносимой, и я решила на такси поехать к больнице, хоть что-нибудь разузнать.

Лифт нашей многоэтажки приближался к первому этажу, когда в моем кармане зазвонил телефон.

– Все в порядке, бабушка прооперирована, ей лучше, – сказало в трубку «заезжее светило»…

Сердце мое участило свой бег, оно готово было выскочить из груди. Я буквально выскочила из подъезда.

Ален стоял возле приоткрытой двери автомобиля, и разговаривал по телефону, со мной, в другой руке у него был большой рыжий апельсин…

– Бонжур, мадемуазель!

Мы оставили его машину возле моего подъезда, медленно пошли вдоль аллеи, Ален обнял меня…

И тут же, как будто вмиг рассыпавшаяся перина, повалил крупный, блестящий в свете праздничной иллюминации сказочный снег, который поведал мне, что Ален тоже сразу меня заметил, но не хотел этого показывать, так как ему было необходимо, жизненно необходимо, достойно прооперировать мою бабушку, что у него тоже во Франции есть любимая бабушка, и что ради всех любимых бабушек на земле он провел сегодняшнюю операцию, после которой моя бабушка проживет еще долгие годы, а его – будет гордиться своим внуком!

И только тогда он посмеет открыть свое сердце бабушкиной внучке!..

И мы стали есть апельсин и умываться снежными хлопьями…

– Бонжур, мадемуазель!

(с) Евгения Аркушина

Выходное чтиво: “Голос бабочки”

0
Григорий Спичак

Студент первого курса Кировской медицинской академии Сергей Козлов – паренек романтический. Но, как бы помягче сказать, – не крестьянский, почти «ботан»…

Выходное чтиво: “Джазовый мираж”

4
Оксана Володина

Как же приятно в холодный зимний вечер, когда через закрытое окно доносится стон снежного ветра, устроиться на любимом диване со стаканчиком коньяка и мечтать.

Выходное чтиво: “ПОДАРКИ ВОЛХВОВ”

0

Сегодня в рубрике “Выходное чтиво” произведение усинского автора, не придуманная история от Татьяны Вишневской.

На рождество она подарила ему собственноручно связанный свитер красного цвета. Очень красивый. Он же преподнес ей метлу, обычную, за 350 рублей, для уборки дома. Наверное, хотел совместить нужное и… нужное. Конечно, можно было купить что-нибудь, более подходящее для молодой красивой девушки, почти жены: книгу в интересном издании, духи и, наконец, забавную куклу для ее коллекции. Но за день до этого он приобрел для своего любимого компьютера сногсшибательную мышку с клавиатурой, на них и ушла вся заначка. И, как ему казалось: нашелся креативнейший выход с метлой – она оценит.

« Странный подарок», – вздохнули ангелы.

« То, что заслужила,- подумала она, а у него спросила, хитро прищуриваясь, – ты хорошо подумал?» И добавила: « На всякий случай держи окна закрытыми».

С первой звездой они сели за праздничный стол с шампанским, фруктами и свечами. Он наговорил ей кучу комплиментов, дал тысячу клятв и обещаний: каким в будущем он будет благородным, добрым и щедрым. Впрочем, все было как всегда в течение трех, совместно прожитых лет. Она мило улыбалась, что-то говорила в ответ, но чувствовала, что-то подарочная метла в ней пробудила.

Насладившись праздничным времяпрепровождением, они, как обычно в последнее время, разошлись по комнатам к своим делам: он – к компьютеру, она – к шитью костюмов для эксклюзивных кукол. Он постоянно шутил по этому поводу, что она впадает в детство, и называл белошвейкой. А ей казалось, что она создает другую, волшебную реальность. Сегодня задача была непростая: костюм для сказочного принца, для чего она подобрала серебристую парчу с паетками, воздушные кружева ручной работы, изящные перламутровые пуговки и цветные перышки. Художник постарался на славу, и лицо принца получилось живым и романтичным. « Пусть он будет умным, щедрым, чувствительным и обязательно с чувством юмора», – приговаривала она, отдаваясь работе.

Увлеченная процессом творения, девушка не заметила, как время приблизилось к полуночи. Она вышла на кухню, чтобы взбодриться чашечкой кофе. В воздухе витал легкий аромат сигарет. «Значит, здесь недавно был он»,- отметила про себя девушка. В задумчивости она сварила кофе , налила в любимую маленькую чашечку, со смешным рисунком кошки и кота почему-то красного цвета. Из черного квадрата открытого окна на нее смотрела рождественская звезда. И душа воспарила…

Она чувствовала, что сейчас ей совершенно не нужен полетный крем Маргариты, ведь у нее была волшебная метла, на которой девушка с чистой совестью и улетела в непредсказуемую рождественскую ночь.

Ей было чуть-чуть страшновато, в какой-то момент даже душа ушла в пятки: только во сне удавалось вот так вдохновенно полетать. Но ощущения были настолько захватывающими и необычными, что все страхи исчезли в одно мгновение. Город пребывал во власти Морфея, бодрствовали только ночные фонари, стеклянные от инея деревья да бездомные собаки, как всегда с озабоченным видом бегущие по своим собачьим делам. С высоты полета метлы город казался игрушечным и почему-то веселым, будто на картинах Брейгеля Старшего, и она получала неимоверный кайф от происходящего. « Посмотрю-ка я на Кленовый сквер с высоты птичьего полета и – домой»,- решила она. Неожиданно с неба посыпались огромные пушистые хлопья снега и сквер в одно мгновение превратился в царство Снежной Королевы, в центре которого, как ей показалось, Кай из льдинок выкладывал слово «вечность». Успешно приземлившись чуть ли ему не на голову, она поняла, что ошиблась. Вместо Кая в печали и задумчивости на резной скамейке сидел симпатичный молодой человек, больше смахивающий на поэта, что впоследствии и подтвердилось.

Странно, но он совершенно не удивился появлению незнакомки, свалившейся с неба, а только спросил: «Вы случайно не с Лысой горы?» Ее ничуть не смутил странный вопрос, что взять с поэта.

Им было удивительно хорошо вдвоем – весело и вдохновенно…

Но все когда-нибудь заканчивается, особенно быстро – хорошее: время течет по- другому. Близилось утро, и им пришлось возвращаться, унося с собой удивительные впечатления от волшебной ночи, каждый в свою жизнь.

А утром она проснулась, с ощущением легкости и фееричности. Н о что именно ей снилось, вспомнить так и не удалось.

Потянулся ленивый выходной день. Проснувшись к обеду, молодой человек поцеловал свою девушку в затылок, иронично прошелся по созданному ночью кукольному шедевру, и, как всегда в выходной день, совместился с компьютером. Она какое-то время поболталась по дому в задумчивости, пытаясь вспомнить, как ей казалось, что-то важное, а после обеда засобиралась в магазин: закончился хлеб.

Она вышла из магазина, откуда-то сверху алмазной пылью сыпались снежинки, и мир вокруг сразу наполнился чистотой и хрустальностью. До вечера было еще далеко, и ее почему-то потянуло в Кленовый сквер: там так хорошо мечталось.

Тишина и торжественность царили в любимом сквере. Нарушал его первозданную нетронутость лишь молодой человек, смешно примостившийся с небольшим блокнотом на краю скамьи. Из-за снега и голубоватого света фонарей его одежда отливала серебром, а снежный холмик на шапке делал удивительно похожим на Рикке-Хохолка из книги сказок Шарля Перро.

Эта картинка пробудила в ней смутные воспоминания. Юноша показался ей странно знакомым. Но где, когда и в каких обстоятельствах они виделись, так и не вспомнила. «Скажите, а мы с Вами не встречались?»- в задумчивости спросил молодой человек,- Мне почему-то очень знакомы ваши глаза и голос».

При знакомстве выяснилось, что их зовут Маша и Саша. Саша оказался поэтом, а после кукол она больше всего на свете любила стихи. После нескольких фраз стало понятно: им было о чем поговорить. И не только в этот сказочный день…

История умалчивает о том, вспомнили ли они когда-нибудь свой роковой сон на двоих, но ведь заставила же их какая-то сила встретиться в кленовом сквере. Подозре-

ваю, все дело в волшебной метле, подаренной в рождество, и, наверное, в словах, написанных много лет назад великим Кальдероном: «Жизнь есть сон». Поди, разберись…

И еще: будьте все-таки осторожнее с выбором рождественских даров. А то – с чем черт не шутит.

(с) Татьяна Вишневская

Выходное чтиво: “О морозах. Из цикла “Таёжные сны”

0

Сегодня в рубрике “Выходное чтиво” усинская поэтесса Наталья Стикина.

Сумерки… Небо похоже на порванный флаг,
Ветром забытый на поле сраженья морозов.
Сыплется время со скоростью старых прогнозов,
Колкою взвесью за ветхий потёртый обшлаг

Белого кителя сверженного Декабря.
Пообломались за окнами ртутные копья…
Сыплется время, сбиваясь в пушистые хлопья,
Пеплом салюта ложится у ног Января.

Но ненадолго затишье. Седой Аквилон*
С воинством крепких морозов вновь примет присягу
И с победителем станет под рваные стяги,
Ярким сиянием заполонив небосклон…

…От снегопадов тишайших до новой войны
Время свободно парит в небесах белой птицей.
Север, мой Север, – открытая миру страница,
С правом изведать такие таёжные сны.

________________________________________

*Аквилон — (лат. aquilon, от aquila орел). Сильный северный ветер, который древние называли так по его быстроте, подобной полету орла.

Выходное чтиво: “Разное время”

0

Сегодня в рубрике “Выходное чтиво” автор из Печоры Жанна Моргун.

Проводница плацкартного вагона сухим профессиональным голосом прочитала билет и изрекла:

– Место 33, нижняя полка, последнее купе, проходите и располагайтесь!

Через секунду она бронёй встала на защиту своего вагона – следом за мной в вагон следовал зять с двумя сумками:

– А вы, молодой человек, куда прёте без билета?

– Я провожающий, только сумки донесу.

– Женщина, это всё – ваша ручная кладь? – оценивающим профессиональным взглядом, словно электронными весами, она взвесила мои сумки и подытожила:

– У вас же последнее купе! Вы мне весь задний проход перекроете своими сумками!

Не обращая внимания на её гостеприимную тираду, мы с любимым зятем донесли сумки до последнего купе, две из них поставили в рундук под нижнюю полку, ещё две сумки зять поднял на третью полку. В последнюю минуту перед отправлением поезда я успела сфотографировать фасад вокзала, обняла и расцеловала дочку и внучку, и поезд тронулся.

На календаре 31 декабря, за окном минус шесть градусов по Цельсию, в вагоне доброжелательные попутчики, в купе уже почти гостеприимная проводница. Мы все, став одним разноязычным сообществом, ехали в Москву. Не просто ехали, мы мчались. Под перестук колёс мы мчались навстречу новым приключениям, новым знакомствам, и, конечно же, навстречу Новому году.

6 часов в пути, Киев, стоянка поезда 20 минут. В столице Украины в наше купе, на боковые места, подсели ещё два пассажира, и уже в полном комплекте мы отправились от перрона Киевского вокзала. Все перезнакомились, расположились поудобней, распихали вышивания, вязания, журналы с кроссвордами, сигареты и другие незаменимые в дороге атрибуты в потаённые места, заполнили миграционные карточки, застегнули на замки-молнии карманы трико и спортивных курток, предварительно положив туда паспорта и гривны вперемешку с рублями, и сели ужинать.

Проводница, неслышно следуя от купе к купе, собрав всё своё очарование, обаяние и нежность, чай не предлагала, а мурлыча, как домашняя кошка, просила:

– Я понимаю, что через пару часов Новый год. У меня в купе тоже есть бутылочка «Шампанского». Только не напивайтесь. Потерпите до таможни. Как только переедем через границу, тогда уже сможете выпить. И я выпью вместе с вами. Только не пейте сейчас. А то на таможне вас ссадят с поезда и сдадут в милицию.

В вагоне, как в ресторане пятизвёздочного отеля, пахло котлетами, тушеными курицами, домашней колбасой, копченым салом, аппетитно хрустели маринованные помидоры и огурцы, под столами в бутылках предательски булькал самогон. Но предупреждённые бдительной проводницей, мы пить не стали, как говорится, подальше от греха. В серьёзности её намерений (пьяных на ближайшей станции сдать в милицию) никто даже не сомневался.

22 часа 50 минут, станция Зерново, Украинская таможня. Внося с собой порцию морозного свежего воздуха, в вагон степенно входят крепкие вооружённые ребята в зелёных мундирах. В каждом купе пограничников радостно приветствуют сдружившиеся за время пути пассажиры: «С Новым годом!». Но ребята с поставленными металлическими голосами явно не настроены на лирику. Они произносят стандартные фразы:

– Иконы, валюту, наркотики, оружие и взрывчатые вещества – везём?

Так и хочется ответить, что кроме сала, других наркотиков не возим. А 70-градусный самогон в пластиковых 1,5-литровых бутылках с наклейками «Збручанская природная столовая минеральная вода» хоть и можно назвать оружием нервнопаралитического действия, но во всём вагоне его явно не достаточно для экономической, а уж тем более политической, диверсии. С сотрудниками миграционной и паспортно-визовой службы попроще. Проверив миграционные карточки и паспорта, пожелав пассажирам «Счастливого пути» они вежливо ретировались из вагона. Последними в вагон зашли два солидных таможенника. Сосед по купе вежливо поздравил их с Новым годом, на что один из них обернулся и как-то с грустью сказал:

– Ещё больше часа до полуночи, а они уже нализались! – но его профессиональный нос не учуял запаха перегара, и таможенники покинули вагон. Проводница закрыла двери в тамбур, и поезд тронулся.

И тут же позвучало объявление:

– Через 20 минут станция Суземка. Не расслабляйтесь, это Российская таможня!

Я посчитала: Зерново – в 22часа 50 минут прибытие, 40 минут стоянка, в 23 часа 30 минут – отправление. 20 минут до Суземки. Получается, Новый год мы будем встречать на Российской таможне.

23 часа 50 минут, станция Суземка, Российская таможня. Внося с собой порцию морозного свежего воздуха, в вагон входят крепкие вооружённые ребята в форме пограничных войск Российской Федерации. Первая фраза, сказанная ими почти что в приказном порядке, ставит всё на свои места и разбивает в прах все мечты о том, что так предательски булькает в бутылках почти под каждым столиком:

– Вы въезжаете на территорию Российской Федерации, где действует Московское время. Переведите Ваши часы на час вперёд!

Лихорадочно жмутся кнопки мобильных телефонов, крутятся стрелки механических часов, мелькают цифры на мониторах кварцевых и электронных часов. И вот оно, свершилось! Московское время 00 часов 52 минуты.

Через 40 минут, когда вся процедура миграционного, таможенного, паспортно-визового и пограничного контроля была успешно завершена, поезд тронулся с места. Сосед по купе, расчёской уложив перед зеркалом редеющие волосы на своём некогда роскошном кучерявом чубе, достал откуда-то из сумки плитку шоколада и пошёл в купе к проводнице, чтобы помочь ей открыть ту заветную бутылочку «Шампанского».

– Какое «Шампанское»? – удивлённо спросила проводница. – Ложитесь спать! Уже половина второго ночи!

Утром я смотрела в окно на мелькающие за стеклом железнодорожные переезды, полустанки, станции, вокзалы, и понимала, что весь наш вагон не встретил Новый год. Да что там вагон! Весь поезд остался без Нового года, без 12 часов ночи и без боя Кремлёвских курантов.

Уж если мне придётся когда-нибудь ещё раз ехать в Новогоднюю ночь в поезде, я ни за что не поеду до Москвы. Я поеду в обратную сторону – от Москвы до Шепетовки! Так я встречу Новый год – сперва по Московскому времени, потом переведу часы на час назад, и встречу тот же Новый год ещё раз по местному времени. Надо же как-то компенсировать предыдущую поездку.

(с) Жанна Моргун

Усинск
переменная облачность
-25.3 ° C
-25.3 °
-25.3 °
100%
1.9kmh
45%
Ср
-12 °
Чт
-12 °
Пт
-18 °
Сб
-24 °
Вс
-26 °